Текущее время: 02 дек 2020, 17:27





Часовой пояс: UTC + 3 часа [ Летнее время ]




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 54 ]  На страницу 1, 2, 3  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: секта Васи Кузина
СообщениеДобавлено: 08 окт 2008, 05:26 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 08 окт 2008, 04:17
Сообщений: 14
ПО БЛАГОСЛОВЕНИЮ митрополита Бишкекского и Среднеазиатского Владимира к нам в епархию приехал отец Даниил Сысоев.

Сила Православия – в верности традициям и догматам, данным нам святыми апостолами. К чему нас призывают наши благочестивые предки? Прежде всего, к преодолению нашей духовной слабости, разобщенности, к единению православного духа. Главная наша задача - помочь людям вернуться к Богу. Каждый православный патриот должен отказаться от своей частной правды и объединиться на основе истины, данной нам Господом нашим Иисусом Христом, в любви к ближнему и доброделании. Тем, кто любит Христа, кому ненавистно зло, сатанинское беззаконие, чья душа не может примириться со смрадным и мутным потоком богоборчества, насилия, бесстыдства - активно с этим борется.

- Отец Даниил расскажите нашим читателям, какова основная цель Вашего приезда в Кыргызстан?

- Когда я стал расспрашивать о религиозной ситуации в Киргизстане, то мне уже в Москве сказали, что главная проблема в том, что здесь просто огромное количество сект, особенно харизматического толка. Решил действительно приехать посмотреть, как здесь обстоят дела, полюбопытствовать и посмотреть, что же в дальнейшем здесь можно сделать. В первый раз побывал с неофициальной поездкой лично, было общение, несколько лекций. В этой поездке и получил приглашение на миссионерскую поездку по Бишкекской Среднеазиатской епархии.

Попросил благословения у его Высокопреосвященства митрополита Владимира и, получив благословение, приехал сюда с миссионерской поездкой с16 по 27 июля, со мной приехало еще шесть миссионеров. Дело в том, что я в Москве создал курсы по подготовке миссионеров-катехизаторов, где мы учим людей, как можно обратить в Православие сектантов и представителей других религий. В Киргизстане мы занимались исключительно сектантством. Я считаю, это оправдано, потому что сектантство является действительно угрозой для существования Православной церкви здесь, в этом регионе. Мы разбились на несколько групп и посетили, в общей сложности, порядка тридцати собраний в разных сектах по разным городам республики - в Бишкеке, на Иссык-Куле, в Оше и Джалалабаде.

Выяснилась очень интересная вещь: сектанты, размахивающие Библией, совершено, не знают Писания. Для нас это, конечно, было удивительно. Буквально недавно - в прошлое воскресенье - я был на собрании секты Васи Кузина. Эта довольно большая секта располагается в бывшем ДК завода им. Ленина; в будни на собрания приходят приблизительно триста-четыреста человек, а по воскресеньям - до тысячи. Причем, там не одно, а несколько служений - в 10, 12, 14, 16 часов! Главный вопрос, который мы задаем всем сектантам: «Каким образом вы имеете отношение к Церкви Нового Завета? Какое отношение вы имеете к Церкви Христа Спасителя и святых апостолов? Вы возникли буквально недавно - как вы соблюдаете правило апостольской преемственности?» - потому что этот вопрос очень важный. Понятие апостольской преемственности связывает нас с конкретным событием Боговоплощения, ибо Дух сошел в конкретный момент на апостолов, и через конкретных апостолов эта преемственность передавалась из поколения в поколение чином рукоположения. Меня рукополагал патриарх Алексий II, я рукоположен от апостола Андрея Первозванного и являюсь 178-м преемником Андрея Первозванного.

И так же епископы - они могут конкретно сказать, какого конкретно апостола они являются преемниками. А вы от кого? Мне был очень интересен аргумент, который сказал один пастор местных сект: «Если бы мы были не от Бога, то мы бы 16 лет не просуществовали». А я им говорю: «Наша Церковь существует две тысячи лет, не смешите меня, пожалуйста». Когда мы приходили на эти собрания, мы не скрывали от них сан, мы так и говорили: «Мы - миссионеры Русской Православной Церкви». Я откровенно говорил, что я - священник апостольской Церкви. На одном из собраний, когда один пастор меня спросил: «Зачем вы сюда пришли?», - я ответил: «Мы пришли проверить: по Библии вы служите, или вы не придерживаетесь Священного Писания». Один пастор не пускал меня на собрание, со словами: «Вас, наверное, нельзя пускать». А я говорю ему: «Так у вас здесь что - только по приглашению, для особых людей, да? Значит, Библию всем подряд изучать нельзя?» Народ, присутствующий на собрании, сразу так оборачивается, а я продолжаю довольно громко: «Но почему тише? Вы священника истинно апостольской Церкви не допускаете посмотреть, правильно ли вы изучаете Библию или неправильно?» Бедный пастор быстренько меня проводил, посадил: «Только вы тише, пожалуйста». Идет служение, сижу, записываю: одно нарушение Библии, еще нарушение… Когда кончилась служба, я говорю: «Пригласите мне пастыря сюда. Вот - Библия, а вот - нарушения. Где пастырь?» А пастырь, как выяснилось, ушел через другую дверь.

Они мне говорят: «Он не может прийти». - «Ну, хорошо, позовите помощника пастыря». Потом я им говорю: «Почему у вас женщины говорят проповеди, когда говорится: женщина в храме да молчит, ну что это у вас за библейское служение?»

«Ой, вы знаете, а у нас во Христе нет ни женщин, ни мужчин». Я в ответ: «Вот что-то ничего не понимаю. Вот я глупый библейский христианин - у нас в Православной Церкви все происходит по Библии. У нас ничего не происходит на богослужении из того, чего нет в Священном Писании. Православие - это полностью библейская церковь, мы молимся и живем по Библии. Если в Библии написано «женщина в храме да молчит», то у нас женщины во время богослужений не проповедуют и не служат, а у вас и проповедуют и служат. Это как же? В Православной Церкви рукополагают пресвитеров по апостольской преемственности, а вас кто рукоположил? Почему у вас вероучение искажено?»

Как выяснилось при разговоре с последователями Васи Кузина о том, что они верят Библии, а на самом деле в их вероучении такая каша - просто немыслимо… Впрочем, это касается и баптистов. Последователи секты Васи Кузина, или так называемой «Церкви Иисуса Христа» заявили, что Христос воскрес в другом теле, а это тело Он куда-то дел. Куда - мне так никто и не ответил. Потом начались догадки: может, Он воскрес духом, ну может, Он воскрес в том же самом теле - три мнения в одной и той же секте! Причем, когда я пришел к баптистам - там та же самая история. Ну, а что касается вопроса о Святой Троице - когда я стал спрашивать о личных свойствах каждой Ипостаси, и чем они отличаются друг от друга, все, что они могли сказать - только то, что они вечны. Да я не спрашиваю вас, вечны Они, или не вечны, я спрашиваю, чем Они отличаются; в итоге - полное безмолвие. Все варианты, которые они пытались приводить, были не библейские, - просто потрясающе показали свое абсолютное невежество. Вот, говорят, что протестанты знают Библию, а на самом деле оказалось, что они знают выдержки из Писания, зачастую не осознавая даже их значения. Реально же слово Божие ими изучается с изъятием необходимых и удобных для них мест из Библии. Они истолковывают лишь то, что им удобно, и как им хочется. Одна из причин того, что человек уходит в секты - просто люди не понимают, что Православие - не мертвая вера, как их научают в сектах. «У вас там ничего не понятно, - говорят они, - у вас там только покадили идолам, поклонились - и все». На самом деле многие, истинно познающие Православие, начинают понимать, что на самом деле в нем скрыта просто огромная глубина веры, которая может быть доступна каждому.

Как говорит священник Олег Стеняев, самая лучшая победа над сатанизмом - это обратить сатаниста в Православие. Это ведь действительно так. Вот и получается, что лучшая победа над сектантом - это обратить сектанта в Православие, потому что Иоанн Златоуст говорит: «Не почитай еретика как будто он тебе чужд. На самом деле нам надо заботиться о нем, как о заблудшем брате». Это очень важный подход: ведь наша задача на самом деле - не уничтожить секты, а обратить всех сектантов, отступивших от веры. Многие руководители сект воспринимают понятие веры в сектах как некую финансовую пирамиду, но среди них еще есть ищущие и верующие люди, даже среди пастырей встречаются такие, которые воспринимают все искренне. Там много людей, которые заблудились или запутались, и задача Православной Церкви – это, конечно же, разъяснить им их заблуждения. Поэтому мы и провели эту предварительную работу, в расчете, что Бишкекская Среднеазиатская епархия самостоятельно займется этим в дальнейшем, ибо те люди, которые вышли из сект, более тонко понимают эту проблему, а многие еще после нашего посещения решились выйти из секты, решился выйти из секты даже один пастырь. Он решил покинуть секту, а наша задача - оказать ему в этом всяческую помощь. Для этих целей необходимо сделать постоянным изучение Священного Писания с точки зрения православных позиций, объяснять основы веры для людей нуждающихся, ищущих. Необходимо активизировать местную молодежь и людей среднего возраста, обладающих некой энергией, знаниями и талантами. Помочь им раскрыть глубину учения Православной Церкви и обучить их аргументации против сектантского учения, и таким образом побеждать секты. Побеждать их словом Божиим, а иначе - нельзя, ну потому что запретишь секты - они уйдут в подполье, и уже к нам не обратятся, а нам важен результат. Наши миссионеры побывали в сектах разного толка, побывали во многих регионах Киргизстана. Удивительный факт: на время нашего пребывания в регионе секты Васи Кузина прекратили свои собрания, - это притом, что они вели их ежедневно, и не один раз. За все 16 лет существования этой секты такого не случалось, что стало неожиданностью и для самих сектантов, им были объявлены некие каникулы. А еще руководителям секты Васи Кузина было приказано ни в коем случае не общаться с православными. Точно так же, как и в баптизме, их пастыри всячески старались оградить своих адептов от общения с нами, а главное - они старались запрещать именно молодежи.

- Наверное, это говорит о действительно не состоявшейся религиозности данных сект, потому, что если человек верующий, то и чего бояться: мы же не закрываем Православную Церковь потому лишь, что в нее собрались прийти сектанты.

- Я хочу сказать еще, что мы встречали огромное количество людей, в том числе и киргизов, обычных людей, которым интересно Православие; с ними не надо работать по привлечению их к Церкви, но они интересуются нашей верой, ее догматикой.

Если бы те русские люди, которые ушли в секты и те, кто еще не пришел Церковь, вспомнили что Православная Церковь - это Вселенская Соборная Церковь, как написано в Символе Веры, что она не для русских только, а для всех народов земли, в этом случае, конечно же, храмы наши нигде бы не пустовали, а наоборот, заполнялись. И, возможно, для Бишкека было бы недостаточно двух храмов - возникла бы необходимость в строительстве новых храмов на территории города.

Мы должны быть носителями слова Божия, рассказывать о Христе, об Его Спасении, о Его жизни, о Его Церкви. Поставленная нам с вами задача, возможно, вернет Церкви людей, отошедших от истины православного учения. Опять же, только при условии, что мы не будем ругаться ни с кем, а поступать по словам апостола Павла: рабу Господню не подобает ссориться.

- Иными словами, мы должны рассказать об истинности Православия и дать возможность человеку в его свободной воле сделать свой выбор - по какому пути он пойдет?

- Сказано в Библии: есть путь жизни, и есть путь смерти. Это Бог сказал через Моисея: Я предлагаю два пути: вот путь жизни в исполнении заповедей моих и вот путь смерти в нарушении заповедей Моих. Наша задача – засвидетельствовать, воззвать, но не тащить насильно, да и потом, приведенный насильно рано или поздно может уйти. Что еще хочу сказать по поводу сект: многие сектанты приходят на собрания из-за материальных соображений. Вот, например, мы разговаривали со многими киргизами в Оше и Джалалабаде. Они пришли в секту потому, что там есть подарки из Америки, и когда приехала наша группа в Джалалабад, на собрании «кузинцев» был такой эпизод: «А теперь, вот нам, братья, подарки от американских братьев - «рождественский подарок», и это - 24 июля! И на самом деле вот на такой ерунде люди ловятся… Конечно, нам, с одной стороны, недопустимо подкупать приходящий народ, и когда мы принимаем людей из других вер, мы спрашиваем: «Не приходишь ли ты ради корысти?», но, с другой стороны, мы, конечно, должны пытаться помочь каким-то образом нуждающимся, оказывать посильную помощь независимо от их веры и национальности. Господь создал свет, и он светит на каждого, независимо от его веры. Так и мы – христиане - должны заботиться о человеке независимо от его веры.

По тому узнают, что вы свидетели веры, если будете иметь любовь между собой - это очень важный момент, потому, что может именно его нам здесь не хватает и, к сожалению, многие из православных ведут себя неправильно по отношению к тем, кто впервые вошел в храм. Уж если ты не можешь свидетельствовать в любви, то ты просто отойди и помолись о нем и о себе, если тебя это раздражает, а не гони. Не ты привел этого человека в храм. Не все конечно, к сожалению, могут толковать слово Божие, но такие люди могут организовать другую посильную помощь нуждающимся людям.

- Отец Даниил, не планируется ли здесь, на территории Киргизстана, вести какие-либо курсы, например, как Вы ведете в Москве?

- Вы по поводу катехизации? Да, уже есть договоренность с некоторыми священниками, и если его Высокопреосвященство владыка Владимир благословит, я думаю, катехизация будет проводиться при соборе, будет проводиться в некоторых других храмах - в Кара-Коле была договоренность, в Чолпон-Ате, есть места, где, я надеюсь, катехизация будет. Согласно решения архиерейского собора 2008 года, катехизация должна быть повсеместной. Решением того же собора считается недопустимым крестить без оглашения и, безусловно, необходима работа со своими прихожанами, и этой работой должны заниматься священники на местах. Я думаю, что, конечно же, владыка Владимир благословит такое начинание.

- Вы преподаете курсы катехизации только священникам, или их могут посещать люди, не имеющие духовного образования?

- Я преподаю курсы только мирянам. Конечно же, я преподаю еще и в Духовной семинарии, но у меня там другой курс – «Академия миссиологии при Духовной семинарии». Катехизаторские курсы подготовки миссионеров - только для мирян. Это как бы мирянская миссия - знать и уметь правильно исповедовать основы Веры Православной, которая также была определена на последнем архиерейском соборе.

- На ваши курсы могут ходить все желающие, или все же происходит определенный отбор, и какой срок занятий Вы считаете достаточным для такой работы?

- Мы провели первый курс, и он был полугодовой, но в этом году мы планируем проводить с октября по Троицу. Мы ведем предварительный отбор и принимаем людей, которые знают основы веры. Свободного посещения для курсов не надо делать, потому что будут бесконечные вопросы, и тогда просто сорвется учебный процесс. А для тех, кто еще только начинает познавать основы Православной веры, необходимо ходить на катехизаторские курсы для простых мирян, а потом, по мере накопления знаний, возможно, они и будут заниматься миссионерской деятельностью. Это два разных уровня подготовки. Что касается короткого курса миссионеров - пытаемся разработать десятидневный курс, на котором мы будем заниматься подготовкой прихожан для раздачи каких то брошюр и прочих материалов на улице. Например, наступает престольный праздник - вот и рассказать об этом празднике и пригласить людей на улице, объяснить смысл Таинства Крещения и раздать памятку о Таинствах Церкви. Это вот такой вариант миссии, который необходимо сделать, для того чтобы научить человека говорить по принципам миссионерской приветливости - с любовью ко всем окружающим. Если мы будем приветливо и с любовью говорить о нашей вере людям, которые проходят рядом с храмом и встречаются нам на улицах наших - может быть, они и придут к нам в Дом Божий. Необходимо также, чтобы в Доме Божием их тепло и хорошо встретили. За время нашей работы с сектантами мы столкнулись с таким страшным фактом, что очень многие вначале приходили в храмы, и их оттуда гнали «добрые» защитники веры. Обидно, что зачастую такую миссию изгнания берут на себя «тети со шваброй», и вместо того, чтобы мыть пол, она пытается промыть людей и, конечно же, в своем невежестве отгоняет людей от церкви. В Москве на приходах с этим борются, не каждому в храме позволяется разговаривать со вновь приходящими людьми, а подготовленным людям, имеющим в своем сердце желание искренней помощи. Поэтому и возникает вопрос о введении так называемого «института приходского катехизатора». Мужчина или женщина по благословению настоятеля должны находиться в храме для того, чтобы встретить впервые пришедших людей, провести их по храму и рассказать о правилах поведения в храме, о значении той или иной иконы, о действиях, происходящих в алтаре. И очень важно, чтобы это был не священник: иногда люди боятся сразу обратиться к священнику, так как им неудобно за свое незнание и поведение.

- Вы правы и, к сожалению, с этим действительно сталкиваешься. Люди, которые годами ходят в храм, совершенно не знают, что такое Православие. Если ангелы поют на небесах ради одного кающегося грешника, то почему же мы, вместо того, чтобы согреть человека, словом побиваем его и гоним прочь...

Батюшка, что бы вы сказали таким людям, - быть может, они просто не знают, как им поступать в таком случае, и что их ждет?

- Ну, если человек с любовью примет - ждет следующее. Апостол Лука сказал: тот человек, кто отвратит человека от злого пути его - тот спасет душу от погибели и покроет множество грехов своих, а с другой стороны - если человек изгоняет человека, приходящего к Богу, он становится богоборцем и богопротивником. Помните знаменитую историю: когда одна бабулька выгнала из храма накрашенную девицу - Богородица явилась ей и сказала: «Я ее двадцать лет вела в храм, а ты ее прогнала. Вот ты и будешь отвечать за ее спасение». Это реальный случай. Господь наказал эту женщину. А еще имеет место такая страшная вещь, как национализм, когда в церковь приходят люди другой национальности, и их гонят только за то, что они не русские. У Бога нет разделений в деле спасения человечества, и Вера Православная - она для каждого, кто пожелает ее принять, независимо от национальной принадлежности. Национализм в церкви - совершенно недопустимый факт, ибо все люди - братья по Адаму и Еве. Нам необходимо избавиться от понятия, что Церковь - наша собственность. Церковь – это дом Божий, в котором мы сами - гости. Поэтому и дано было русским такое пространство земное, чтобы они несли Свет Православия другим народам.

- Планируете ли Вы еще побывать у нас в дальнейшем?

- Как благословит владыка Владимир. Конечно, хотелось бы еще приехать, потому что работы много, дел очень много, а делателей очень мало, надо местные кадры поднимать и готовить. Необходимо, чтобы православные люди знали свои местные святыни. Для этого нужно бывать в паломнических поездках по Киргизстану и, конечно же, жаль, что здесь нет паломнической службы. Ныне известны двенадцать мучеников, пострадавших на Светлом Мысу, которых убили во время смуты. Почему их не почитают? Есть и другие святыни - монастырь армянских братьев и древние храмы, которые здесь были. Они здесь, недалеко от Бишкека, есть развалины храма девятого-десятого века, почему их не почитают? На территории Киргизстана существовало несколько подпольных монастырей. Любая паломническая служба - это же огромное миссионерское предприятие, это возможность рассказать людям о вере. Паломничество - это, безусловно, одно из важнейших предприятий, которое необходимо вводить в Киргизстане. Люди в таких поездках узнают друг друга, и это поможет им объединится. Необходимо помочь людям понять, что вера православная здесь, на территории Киргизстана - не случайность. Это вера, которая существует здесь тысячелетия. Здесь по шелковому пути прошел апостол Фома. Эта дорога буквально недалеко от храма проходит!

- Отец Даниил, скажите несколько слов нашим читателям и тем, кто еще, может быть, не пришел к вере, кто еще ищет.

- Господь Всемогущий создал небо и землю, создал человека по образу и подобию Своему и дал человеку свободу воли. Он повелевает всем людям покаяться, принять всем сердцем посланного им Сына Его, Спасителя нашего Иисуса Христа, принять Таинство Крещения в Православной Церкви, которую Он создал и омыл Своей Кровию, чтобы мы объединились в любви Божией. Кто хочет познать Любовь - приходите к Богу в Церковь Истинную Божию. Кто хочет счастья вечного - приходите к Вечному Создателю. Кто хочет победы над смертью - приходите к Победителю смерти Христу, а кто не хочет – помните, что вы обрекли себя сами на несчастья и горе.




Беседовала Т. Васильева.

_________________
«Как охотничья птица в западне, таково сердце надменного» (Сир.11:30)


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: секта Васи Кузина
СообщениеДобавлено: 08 окт 2008, 22:48 

Зарегистрирован: 08 окт 2008, 22:28
Сообщений: 1
Интересно. Хорошее интервью. Скопирую где только можно. Фоторепортаж:

За апостолом Фомой по Шелковому Пути

18 июля из противосектанстской поездки по Киргизии вернулся иерей Даниил СЫСОЕВ со своей командой уличных миссионеров, о которых мы уже писали. Вместе с ними в Киргизии побывала наш корреспондент Екатерина СТЕПАНОВА. Подробный рассказ о поездке -- читайте в будущем номере, а пока предлагаем вам посмотреть ее фоторепортаж.

По преданию в конце первого века св.ап.Фома прошел по великому шелковому пути из Палестины в Индию, который проходил и по территории сегодняшней Киргизии. В Бишкеке до сих пор одна из улиц называется Жибек-Жолу -- что в переводе с киргизского -- шелковый путь. Сейчас на этой улице стоит кафедральный Воскресенский собор -- один из двух православных храмов на всю миллионную столицу.
Вместе с о.Даниилом в Бишкек приехали 6 миссионеров из Москвы, окончивших курсы «Уличных миссионеров» при храме св.ап.Фомы на Кантемировской.

Поездка была благословлена митрополитом Владимиром, правящим архиереем Ташкентской и Среднеазиатской епархии, но с одним условием -- владыка просил о.Даниила не вступать в диспуты с мусульманами. Поэтому миссионеры направили все свои усилия на диалог с сектантами, которых в Средней Азии расплодилось очень много.

На сегодняшний день в Киргизии зарегистрированно 2400 религиозных организаций 43 из которых -- это православные храмы, примерно 800 мечетей, а все остальное -- секты.

Первые несколько дней миссионеры провели в Бишкеке, потом разделились на группы и разъехались по регионам: Ош, Джалал-Абад, Каракол, Чолпон-Ата.
За десять дней поездки миссионеры побывали более чем на 30 собраниях протестантов разных толков, проповедовали на областном конгрессе Свидетелей Иеговы, провели в епархиальном конференц-зале две трехчасовые лекции о Боге и о Церкви, дискутировали с бахаями и с представителями Церкви Иисуса Христа под предводительством «помазанника и апостола» Василия Кузина (очень распространенная в Средней Азии секта -- около 30 тыс. последователей), так же встречались с людьми уже покинувшими секты.

http://www.nsad.ru/index.php?issue=13&s ... ticle=1005


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: секта Васи Кузина
СообщениеДобавлено: 09 окт 2008, 11:10 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 окт 2008, 11:01
Сообщений: 14
Глупая и провокационная деятельность. Как то это не очень смиренно и совсем не в православном духе. Если бы те же харизматики пришли в православный храм и начали там плевать на престол, нарушая порядок богослужения задавать каверзные вопросы смущая веру простых людей, их бы палками погнали точно вам говорю.
Если бы ко мне пришел такой вот "миссионер" я бы с ним и разговаривать не стал, пригласил службу порядка и вывели бы до окончания богослужения, ибо нефиг.
Дискуссия это хорошо, только вести ее следует на равных. Священник не может вести дискуссию с простым прихожанином, или неофитом, пусть дискутирует с пастором или с епископом. Иначе это избиение младенцев, что в общем то и произошло.
Интересная миссонерская позиция у РПЦ, нет чтобы окучивать совсем неохваченые Евангелием народы, они приходят туда где уже кто то другой сеял и переучивают на свой лад. Дешево и сердито!

_________________
это место свободно и сдается под православную ссылку -1.99$ :)


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: секта Васи Кузина
СообщениеДобавлено: 10 окт 2008, 00:24 

Зарегистрирован: 11 сен 2008, 21:43
Сообщений: 130
"Интересная миссонерская позиция у РПЦ, нет чтобы окучивать совсем неохваченые Евангелием народы, они приходят туда где уже кто то другой сеял и переучивают на свой лад. Дешево и сердито!"
1 Скажите,сколько в вашем собрании крещёных в святой соборной апостольской ЦЕРКВИ?
2 Подобный же вопрос- "интересная миссонерская позиция"-вполне могут вам задать последователи Магомета,говоря-"Пусть учат язычников незнающих единобожия".
3 "Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатью Христовою так скоро переходите к иному благовествованию,
которое [впрочем] не иное, а только есть люди, смущающие вас и желающие превратить благовествование Христово.
Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема.
Как прежде мы сказали, [так] и теперь еще говорю: кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема.
У людей ли я ныне ищу благоволения, или у Бога? людям ли угождать стараюсь? Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым."(Гал.1:6-10).Как вы можете утверждать что есть по православному.а что не по православному.
4 "Я в них, и Ты во Мне; да будут совершены воедино, и да познает мир, что Ты послал Меня и возлюбил их, как возлюбил Меня".(Иоан.17:23)."Один Господь, одна вера..."(Еф.4:5).Про какое именно Евангелие вы говорите, ненаученых вере апостольской,в мире,свыше 20тыс.направлений и вариаций.


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: секта Васи Кузина
СообщениеДобавлено: 10 окт 2008, 22:07 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 11 сен 2008, 04:16
Сообщений: 618
Цитата:
Глупая и провокационная деятельность. Как то это не очень смиренно и совсем не в православном духе.


Так ведь когда Павел проповедовал – первым делом шел в синагогу, а потом уже к язычникам. Так же и мы: с начала к тем, кто готов говорить о христианстве.
Смирение – это антоним сатанинской гордыни. Смирение – вовсе не означает «пацифистскую инфантильность» - ошибочка у вас вышла.
И это как раз в православном духе – спасать от погибели души и проповедовать им НЕИСКАЖЕННОЕ Евангелие.

Цитата:
Если бы те же харизматики пришли в православный храм и начали там плевать на престол, нарушая порядок богослужения задавать каверзные вопросы смущая веру простых людей, их бы палками погнали точно вам говорю.


1. Я наверно вас разочарую, но сектанты уже не раз приходили к нам в Воскресенский собор.
И даже на углу собора свои книги продавали и раздавали – и не раз это было!
2. Православные богослужений не срывали – все начиналось после оного (а вот есть много случаев, когда протестанты срывали православные богослужения!). Православные вели себя прилично (чему бы местным протестантам следовало поучиться! ;) ).
3. Что-то я не помню, чтобы православные миссионеры приходили и «плевались»… :)

Цитата:
Если бы ко мне пришел такой вот "миссионер" я бы с ним и разговаривать не стал, пригласил службу порядка и вывели бы до окончания богослужения, ибо нефиг.


Еще раз повторяю, богослужений протестантам не срывали. Беседы проходили после полного его окончания.

Цитата:
Дискуссия это хорошо, только вести ее следует на равных. Священник не может вести дискуссию с простым прихожанином, или неофитом, пусть дискутирует с пастором или с епископом. Иначе это избиение младенцев, что в общем то и произошло.


Кто же виноват, что практически все «пасторы» с позором сбегали, как только узнавали про Сысоева? А ведь о. Даниил, первым делом шел беседовать именно к ним… (а баптисты вообще эвакуировались на автобусах!)
Со многими сектантскими пасторами договаривались о встрече, сначала те соглашались, но через пару дней избегали контактов или просто сбегали (один пастор, просто сбежал через потайной ход, оставив свою «паству»)…
Интересно, а тогда почему сектанты ведут прозелитизм среди необученных вере этнических православных? Значит, не нравиться когда с вами, вашими же методами? К тому же это не «избиение младенцев», а спасение их от погибели, от «фальшивого Евангелия», к Истинному, к «Евангелию от апостолов»… а не «от Васи Кузина» :)

Цитата:
Интересная миссонерская позиция у РПЦ, нет чтобы окучивать совсем неохваченые Евангелием народы, они приходят туда где уже кто то другой сеял и переучивают на свой лад. Дешево и сердито!


Забавно, Вы швырнули камень, а он же в Вас и попал! Вот именно, как раз это про протестантов: вместо того чтобы проповедовать язычникам, они занимаются НАГЛЮЩИМ прозелитизмом среди традиционных чад Апостольской Церкви! Среди населения, принявшего апостольское христианство еще в те времена, когда никакого протестантизма и в помине не было!

Слава Святой Соборной и Апостольской Православной Церкви, остерегайтесь подделок!

_________________
馬鹿も一芸


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: секта Васи Кузина
СообщениеДобавлено: 13 окт 2008, 05:04 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 08 окт 2008, 04:17
Сообщений: 14
А кто знает историю появления этой секты?
Я знаю, что Василий Кузин был советским алкоголиком, потом баптистом, а когда его там отлучили, основал свою секту... а дальше или подробнее кто знает?

_________________
«Как охотничья птица в западне, таково сердце надменного» (Сир.11:30)


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: секта Васи Кузина
СообщениеДобавлено: 14 окт 2008, 14:35 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 окт 2008, 11:01
Сообщений: 14
Прошу прощения за молчание...
И спасибо за сообщение в личку.

Отвечаю уважаемому иер.Артемий:

1. Я не считал, но скорее всего в моем собрании большинство прихожан некогда были крещены в православии.
2. Я так сказал, потому что протестанты и православные берут за основу одно и то же евангелие.
3. Может быть я плохо знаком с православной традицией и историей, но я не припомню подобных примеров миссионерского служения. Если вы укажите мне примеры подобной миссии, буду только рад.
4. Я говорю про евангелие №18348, оно единственно истинное :)

_________________
это место свободно и сдается под православную ссылку -1.99$ :)


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: об отношении к апостольской преемственности
СообщениеДобавлено: 14 окт 2008, 15:21 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 окт 2008, 11:01
Сообщений: 14
Среди знакомых мне протестантов(а именно пятидесятники, баптисты, евангельские христиане) отношение к апостольской преемственности следующее:

Традиционно считается, что через рукоположение можно проследить апостольскую преемственность каждого иерарха и даже каждого священника, православного или католического. Что теоретически любое рукоположение восходит к одному из апостолов.

Возникает следующий вопрос. Если где то в этой цепочке находился человек нечестивый, незаконно заполучивший звание священника или епископа? Попросту говоря, человек движимый чем угодно, только не Духом Святым. Этот священник не может быть проводником Божьей благодати, т.к. он сам эту благодать отвергает, служа не Богу, а собственным интересам. Соответственно рукоположение от такого человека не стоит равным счетом ничего. Потому что заполучив власть незаконно, он передаст ее незаконно, не божьему слуге, а такому же хищному волку как и он сам.

Кстати, у протестантов тоже практикуется рукоположение на служение. Служение диакона, пресвитера или епископа точно так же утверждается рукоположением. Но это носит символический характер.
Буквальное значение уделяется личности и образу жизни рукополагаемого. Согласно указаний Священного Писания (1 Тим 3 и Титу 1), рассматривают его образ жизни, богобоязненность и посвященность. И только после этого совершается рукоположение, как внешний знак того что ему вверяется служение.
Также, если в процессе служения образ жизни служителя изменяется в худшую сторону и не отвечает вышеуказанным требованиям, его отстраняют от служения.

_________________
это место свободно и сдается под православную ссылку -1.99$ :)


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: секта Васи Кузина
СообщениеДобавлено: 14 окт 2008, 21:40 

Зарегистрирован: 11 сен 2008, 21:43
Сообщений: 130
1. Я не считал, но скорее всего в моем собрании большинство прихожан некогда были крещены в православии.


Христианство или Церковь.
Священномученик Иларион (Троицкий)
Верую во едину Святую, Соборную и Апостольскую Церковь.

Так в девятом члене Символа веры исповедует каждый православный христианин свою веру в великую истину Церкви.

Но едва ли можно указать иной член Символа веры, который столь мало воспринимался бы сердцем человека, устами читающего Символ веры, как именно девятый, где и выражена истина Церкви. Отчасти это и понятно. Ведь именно в девятом члене Символа веры человек исповедует свою связь с видимым обществом последователей Христовых, и тем самым уже в этих кратких словах исповедания он дает обещание соглашаться со всеми истинами, преподаваемыми Церковью, которая признается хранительницей Христова учения и в жизни своей подчиняется всем тем законам, которыми Церковь достигает цели своего существования и по которым она, как общество, живущее на земле, управляется. Поэтому, думается, мы не погрешим, если выскажем ту мысль, что истина Церкви по преимуществу перед всеми другими касается самой жизни каждого христианина, определяет не только его верование, но и саму его жизнь. Признать Церковь – это значит не мечтать только о Христе, а жить по-христиански, идти путем любви и самоотречения. Вера в Церковь требует подвига и от ума и от воли человека.
Истина Церкви много была искажена на Западе после отпадения Рима от Церкви, и Царство Божие стало походить там на царство земное. Латинство с его земными счетами добрых дел, с его наемническим отношением к Богу, с его подделкой спасения помрачило в сознании своих членов христианскую идею Церкви.

Латинство породило вполне законное, хотя и весьма непокорное чадо в лице протестантства. Протестантство не было лишь протестом подлинного древнецерковного христианского сознания против тех искажений истины, которые были допущены средневековым папством, как это нередко склонны представлять протестантские богословы. Нет, протестантизм был протестом одной человеческой мысли против другой; он не восстановил древнего христианства, а одно искажение христианства заменил другим, и была новая ложь горше первой. Протестантизм сказал последнее слово папизма, сделал из него конечный логический вывод. Истина и спасение даны любви, то есть Церкви, - таково церковное сознание. Латинство, отпав от Церкви, изменило этому сознанию и провозгласило: истина дана отдельной личности папы, - пусть одного папы, но все же отдельной личности без Церкви, - и папа же заведует спасением всех. Протестантизм только возразил: почему же истина дана одному лишь папе? - и добавил: истина и спасение открыты всякой отдельной личности независимо от Церкви. Каждый отдельный человек был произведен в непогрешимые папы. Протестантизм надел папскую тиару на каждого немецкого профессора и со своим бесчисленным количеством пап совершенно уничтожил идею Церкви, подменил веру рассудком отдельной личности и спасение в Церкви подменил мечтательной уверенностью в спасение через Христа без Церкви, в себялюбивой обособленности от всех. Для протестанта истина только то, что ему нравится, что он сам считает за истину. На практике, конечно, и протестанты с самого начала окольными путями, контрабандой, так сказать, ввели некоторые элементы догмата о Церкви, признав кое-какие авторитеты, хотя бы в области только вероучения. Будучи по существу церковным анархизмом, чистый протестантизм, как и всякий анархизм, оказался совершенно неосуществим на деле и тем самым засвидетельствовал перед нами ту непреложную истину, что душа человеческая по природе церковна.

Однако протестантизм пришелся весьма по сердцу человеческому себялюбию и своеволию всех родов. Себялюбие и своеволие получили в протестантизме как бы некоторое освящение и благословение, что сказалось и ныне обнаруживается в бесконечном делении и дроблении прежде всего самого протестантизма. Именно протестантизм открыто провозгласил эту величайшую ложь: можно быть христианином, не признавая никакой Церкви. Связывая же, однако, своих членов некоторыми обязательными авторитетами и церковными правилами, протестантизм тем самым запутывается в безвыходном противоречии: сам же освободил личность от Церкви и сам же ставит некоторые границы этой свободе. Отсюда постоянный бунт протестантов против тех немногих и жалких остатков церковности, которые все еще сохраняются официальными представителями их исповедания.

Вполне понятно, что именно протестантизм наиболее соответствует общему, утвердившемуся на Западе настроению. Там, на Западе, достигли большого благоустройства внешней жизни, и люди возгордились этими успехами, полюбили себя до забвения и Бога, и ближних. Греховное себялюбие, презрение к ближнему там проповедуют и модная философия, и художественная литература. Как же гордый европеец примет учение о Церкви, когда для того, чтобы принять это учение, прежде всего следует отрешиться от себялюбия и своеволия, подчиниться Церкви и научиться любить людей, смиренно себя поставляя ниже других?



Все наше русское рационалистическое сектантство имеет все свои идейные корни в протестантизме, от которого иногда непосредственно и происходит. Ведь откуда к нам едут всякие сектантские миссионеры, как не из стран протестантских? А потому почти все пункты разногласия сектантов с Церковью Православной сводятся к отрицанию Церкви во имя мнимого “евангельского христианства”.

Но и независимо от лжеучения протестантства весьма многие приходят теперь к отрицанию Церкви, усваивая вообще западноевропейское миросозерцание, развившееся вне Церкви и духу Церкви совершенно чуждое и даже враждебное.

В течение уже долгих лет отвыкали русские люди мыслить по-церковному, постепенно даже потеряли мысль о Церкви как о новой Христовой жизни. Было некогда доброе время, когда И. Т. Посошков завещал сыну своему: “Аз тебе, сыне мой, твердо завещеваю и заклинаю, да всеми своими силами держишися святыя Восточныя Церкви, яко рождьшия тя матере... и всех противников святыя Церкви отревай от себя и никакого с ними сообщения дружескаго не имей, понеже они враги суть Божии” [Завещание отеческое. Издание под редакцией Е. М. Прилежаева. СПб., 1893, с. 3, 6.]. Какая ясность и определенность мысли! По мысли Посошкова, противник Церкви непременно враг Божий. Такую ясность мысли весьма многие теперь уже потеряли, и мало-помалу создалась в наши дни самая ужасная подделка веры Христовой. Именно на эту веру посмотрели только как на учение, которое можно принимать одним умом. Христианство, в смысле церковной жизни возрожденного Христом Спасителем человечества, совсем почти позабыто. Христос Сам сказал, что Он создаст Церковь, но разве теперь говорят о Церкви? Нет, теперь предпочитают говорить о христианстве, причем христианство рассматривают как какое-нибудь философское или нравственное учение. Христианство - это звучит как новокантианство или ницшеанство! Эта подделка Церкви христианством, как тонкий яд, проникает в сознание даже церковного общества. Она - тонкий яд, потому что скрыт он под цветистой оболочкой громких речей о недостатках “исторического христианства” (то есть Церкви?), об его будто бы несоответствии какому-то “чистому”, “евангельскому” христианству. Евангелие и Христос противопоставляются Церкви, которая почему-то называется “исторической”, как будто есть или была когда-нибудь другая, “неисторическая”, Церковь! Воистину, здесь сатана принял образ Ангела света. Он делает вид, будто правду Христову очистить хочет от неправды человеческой. Невольно вспоминается при этом мудрое изречение преподобного Викентия Лиринского: “Когда увидим, что некоторые приводят апостольские или пророческие изречения в опровержение вселенской веры, мы не должны сомневаться в том, что устами их говорит диавол; а чтобы незаметнее подкрасться к простодушным овцам, прячут они свой волчий вид, не покидая волчьей лютости, и, как руном, окутываются изречениями Божественного Писания, чтобы, чувствуя мягкость шерсти, никто не побоялся их острых зубов” [“Напоминания”, 1, 25-26. Казань, 1904, с. 47-48.].

Это свойство гордого и себялюбивого человека, что обо всем он рассуждает смело и самоуверенно, хотя бы и не понимал, о чем он говорит. Особенно ясно обнаруживается это в вопросах веры. Здесь все хотят быть учителями, апостолами и пророками. Здесь не смущаются даже своим полным невежеством. В других областях люди, ничего не знающие, предпочитают хоть молчать. Но в вопросах веры у нас теперь больше всего рассуждают и проповедуют те, кто меньше всего в этих вопросах понимает. Ведь еще апостол Павел говорил, что кто отступил от чистосердечной любви, от доброй совести и нелицемерной веры, тот уклоняется в пустословие, желая быть законоучителем, но не разумея ни того, о чем говорит, ни того, что утверждает (1 Тим. 1, 5-7). Во всем этом современном пустословии особенно часто проскальзывает печальное недоразумение, которое можно назвать отделением христианства от Церкви. Потому люди и начинают рассуждать слишком самоуверенно о делах веры, что допускают возможность существования какого-то христианства, не только не зависимого от Церкви, но даже и враждебного Церкви. Полагают, что можно быть христианином и в то же время враждовать против Церкви.
При руководстве слова Божия и писаний святоотеческих следует во всей глубине продумать этот важный вопрос: возможно ли христианство без Церкви?

Жизнь Христа Спасителя представляет для читающего святое Евангелие весьма много великих моментов, которые наполняют душу именно каким-то особым чувством великого. Но, может быть, то именно была величайшая минута в жизни всего человечества, когда Господь Иисус Христос во мраке южной ночи под нависшими сводами зеленеющих деревьев, сквозь которые как бы само небо смотрело на грешную землю мерцающими яркими звездами, в Своей первосвященнической молитве возгласил: “Отче Святый! соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы... Не о них же только молю, но и о верующих в Меня по слову их, да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так они да будут в Нас едино” (Ин. 17, 11, 20-21). На эти слова Христа следует обратить особенное внимание. В них ясно определена сущность всего христианства: христианство не есть какое-либо отвлеченное учение, которое принимается умом и содержится каждым порознь. Нет, христианство есть общая жизнь, в которой отдельные личности настолько объединяются между собой, что их единение можно уподобить единству Лиц Святой Троицы. Ведь Христос не молится о том только, чтобы сохранилось Его учение, чтобы оно распространилось по всей вселенной. Он молится о жизненном единстве всех верующих в Него. Христос молится Своему Небесному Отцу об устроении, или, лучше сказать, о воссоздании на земле природного единства всего человечества. Человечество создано единым (Деян. 17, 26). “У людей, - пишет святой Василий Великий, - не было бы ни разделения, ни раздоров, ни войн, если бы грех не рассек естества...” И “это главное в Спасительном домостроении во плоти - привести человеческое естество в единение с самим собой и с Спасителем и, истребив лукавое сечение, восстановить первобытное единство подобно тому, как наилучший врач целительными врачевствами вновь связывает тело, расторгнутое на многие части” [Подвижнические уставы, гл. XVIII Творения, ч 5, 4-е изд. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902, с 359-360]. Вот такое-то единение человеческих личностей - не апостолов только, но всех верующих во Христа по слову их - и образует Церковь. Среди земных предметов не нашлось ни одного, с которым можно было бы сравнить новое общество спасенных людей. На земле нет единства, с которым можно было бы сравнить единство церковное. Такое единство нашлось только на небе. На небе несравненная любовь Отца, Сына и Духа Святого соединяет три Лица во едино Существо, так что уже не три Бога, но Единый Бог, живущий триединой жизнью. К такой же любви, которая многих могла бы слить воедино, призваны и люди, о чем и Христос молился Отцу Небесному: “Пусть любовь, которою Ты возлюбил Меня, в них будет” (Ин. 17, 26).

В приведенных словах Христа истина Церкви поставлена в самую тесную связь с тайной Пресвятой Троицы. Люди, вступившие в Церковь и возлюбившие друг друга, подобны трем Лицам Пресвятой Троицы, которых Их любовь соединяет во единое Существо. Церковь есть как бы единосущие многих лиц, создаваемое их общей любовью друг к другу. Эту именно мысль в приведенных словах первосвященнической молитвы Христа Спасителя усматривают весьма многие из знаменитейших отцов и учителей Церкви: святой Киприан Карфагенский, святой Василий Великий, святые Григорий Нисский, Амвросий Медиоланский, Иларий Пиктавийский, Кирилл Александрийский, блаженный Августин и преподобный Иоанн Кассиан. Позволим себе привести краткие суждения немногих из этого великого и славного сонма отцов. Так, еще святой Киприан Карфагенский писал к Магну: “Господь, внушая нам, что единство происходит от Божественной власти, утверждает и говорит: “Аз и Отец едино есма” (Ин. 10, 30) - и, направляя Свою Церковь к такому единству, прибавляет: “... и будет едино стадо и един Пастырь” (Ин. 10, 16)” [Письмо 62. Творения, ч. 1, 2-е изд. Киев, 1891, с 363-364]. А в своем сочинении “О Молитве Господней” он же говорит: “Не довольствуясь тем, что искупил нас Своею Кровию, Он (Господь) еще и просил за нас! А прося, - смотрите, - какое Он имел желание: да и мы пребываем в том самом единстве, в каком Отец и Сын едино суть” [1]. А вот что пишет святитель Кирилл Александрийский: “В пример и образ нераздельной любви, согласия и единства, мыслимого в единодушии, Христос, взяв существенное единство, какое Отец имеет с Ним, а Он со Своей стороны с Отцом, - желает объединиться некоторым образом и нам друг с другом, очевидно, так же, как Святая и Единосущная Троица, так что одним мыслится все тело Церкви, восходящей во Христе чрез соитие и соединение двух народов в состав нового совершенного. Образ Божественного единства и существенное тождество Святой Троицы, как и совершеннейшее взаимопроникновение, должно находить отражение в единении единомыслия и единодушия верующих”. Святой Кирилл показывает и “природное единство, коим мы друг с другом и все с Богом связываемся, быть может, не без единства телесного” [2].

Все земное дело Христа поэтому следует рассматривать не как одно только учение. Христос приходил на землю вовсе не для того только, чтобы сообщить людям несколько новых истин, нет, Он приходил, чтобы создать совершенно новую жизнь человечества, то есть Церковь. Христос Сам говорил, что Он создает Церковь (Мф. 16, 18) Это новое общество человеческое, по мысли Самого Создателя его, существенно отличается от всяких других соединений людей в разные общества. Христос Сам нередко Свою Церковь называл Царством Божиим и говорил, что это Царство не от мира (Ин. 14,27; 15,19; 17,14,16; 18,36), то есть характер его не от мира, не мирской, оно не подобно царствам политическим, земным Мысль о Церкви как о новой совершенной общественности, в отличие от общественности, например, государственной, весьма глубоко и прекрасно выражена в кондаке на день Сошествия Святого Духа, когда Церковь именно вспоминает и празднует свое начало. “Егда снизшед языки слия, разделяше языки Вышний; егда же огненныя языки раздаяше, в соединение вся призва, и согласно славим Всесвятаго Духа”. Здесь основание Церкви ставится в параллель со столпотворением Вавилонским и “смешением языков”. Именно тогда, при столпотворении, Бог, снизшед, языки слия и разделяше языки, то есть народы.

Библейский рассказ о столпотворении Вавилонском имеет весьма глубокий смысл. Как раз пред этим рассказом Библия сообщает о первых успехах грешного человечества в области культуры и гражданского общежития; пред столпотворением именно начали люди создавать каменные города. И вот смешал Господь языки живущих на земле, так что они перестали понимать друг друга и рассеялись по всей земле (Быт. 11, 4, 7-8). В этом столпотворении Вавилонском дан как бы некоторый тип гражданской или государственной общественности, основанной на одной только правде человеческой, на праве.

Наш русский философ В.С.Соловьев так определил право – “Право есть принудительное требование реализации определенного минимального добра или порядка, не допускающего известных проявлений зла” [3]. Но если принять даже и это определение права, оно, очевидно, все же никогда не совпадает с христианской любовью. Право касается внешнего и проходит мимо существа. Общество, созданное на человеческом праве, никогда не может слить людей воедино. Единение разрушается себялюбием, эгоизмом, а право не уничтожает эгоизма; напротив, только утверждает его, охраняя от покушений со стороны эгоизма других людей. Цель государства, основанного на праве, в том, чтобы создать по возможности такой порядок, при котором эгоизм каждого его члена находил бы себе удовлетворение, не нарушая в то же время интересов другого. Путь к созданию такого порядка может быть один – некоторое ограничение эгоизма некоторых членов общества. В этом неразрешимое противоречие права: оно утверждает эгоизм, но оно же и ограничивает его. А потому общество, основанное на человеческом праве, всегда носит в себе самом семена своего разложения, ибо оно охраняет эгоизм, который постоянно разъедает и разрушает всякое единение. Судьба башни Вавилонской - судьба правового общества; в этом обществе часто должно происходить “смешение языков”, когда люди перестают понимать друг друга, хотя бы и говорили на одном языке. Правовой порядок нередко сменяется ужасным беспорядком.

Такому-то правовому, чисто земному обществу и противополагается общество христианское – Церковь. “Егда же огненныя языки раздаяше, в соединение вся призва”. Христос создает Церковь не для охранения человеческого себялюбия, а для полного его уничтожения. В основу церковного единения положены не охраняющие личный эгоизм правовые начала, а любовь, противоположная эгоизму. В своей прощальной беседе Христос говорил ученикам “Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга; по тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою” (Ин 13, 34-35). Вот это-то новое основание церковного единения и создает не механическое внешнее объединение внутренне разделенных личностей, а единение органическое. Сам Христос уподоблял церковное единство органическому единству дерева и его ветвей (Ин 15, 1-2). Но особенно подробно об органическом неделимом единстве Церкви говорит апостол Павел. Сравнение Церкви с деревом есть и у апостола Павла (Рим. 11, 17-24), но наиболее часто апостол Павел называет Церковь “телом” [4]. Уже само название Церкви “телом” указывает на ее единство; два тела между собой связаны быть не могут. Но что значит образ “тела”, прилагаемый к Церкви? Образ “тела” в приложении к Церкви прекрасно раскрывает сам же апостол Павел. Многие, то есть все входящие в Церковь, составляют одно тело во Христе, а порознь один для другого члены (Рим. 12, 5; 1 Кор 12, 27). “Тело одно, но имеет многие члены, и все члены одного тела, хотя их и много, составляют одно тело... Тело же не из одного члена, но из многих. Если нога скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не рука, то неужели она потому не принадлежит к телу? И если ухо скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не глаз, то неужели оно потому не принадлежит к телу? Бог расположил члены, каждый в теле, как Ему было угодно” (1 Кор. 12, 12, 14-16, 18) “Как в одном теле у нас много членов, но не у всех членов одно и то же дело” (Рим. 12, 4). “Не может глаз сказать руке – ты мне не надобна; или также голова ногам – вы мне не нужны... Бог соразмерил тело, внушив о менее совершенном большее попечение, дабы не было разделения в теле, а все члены одинаково заботились друг о друге. Посему, страдает ли один член, страдают с ним все члены, славится ли один член, с ним радуются все члены” (1 Кор 12, 21, 24-26, 28. Ср.: Рим 12, 6-9).

Но как возможно осуществление такого единения людей в Церкви, в церковной общественности? Ведь естественное греховное состояние человека более соответствует созданию только правового общества, потому что грех и есть самоутверждение или себялюбие, которое охраняется гражданским правом. Действительно, для человека, пока он будет охранять свое греховное состояние, совершенное единение будет пустой мечтой, которой не суждено осуществиться в действительности. Но здесь все именно и разрешается истиной Церкви. Христос не учил только об единстве, о Церкви, но создал Церковь Христос дал заповедь: любите друг друга, но одной этой заповеди совершенно недостаточно. Эта заповедь, как всякая другая заповедь, сама собой ничего создать не может, если нет у человека сил для ее осуществления. И если бы христианство ограничивалось только одним учением о любви, оно было бы бесполезно, потому что в человеческой природе, искаженной грехом, нет сил для проведения в жизнь этого учения. О любви говорил и Ветхий Завет, и даже язычники, но этого мало. Разум признает, что заповедь о любви хороша, но человек постоянно будет встречать в самом себе иной закон, противовоюющий закону ума и пленяющий его закону греховному (Рим 7, 22-23). Чтобы быть хорошим человеком, для этого вовсе не достаточно лишь знать, что хорошо и что плохо. Ведь разве мы сомневаемся в том, что грешить дурно? Почему же мы грешим, зная хорошо, что это дурно? Потому, что одно дело знать, а другое дело жить. Кто наблюдает за движениями души своей, тот хорошо знает, как грехи и страсти борются с разумом и как часто они его побеждают. Разум гнется под напором страстей; грех, как бы какой туман, закрывает от нас солнце истины, связывает все добрые силы нашей души. Сознающая силу греха душа всегда готова сказать вместе с царем Манасией: “Связана я многими узами железными, так что не могу поднять головы”. Может ли нам в таком печальном состоянии помочь одно только учение о любви? Но в том-то сила и значение дела Христова, что оно не ограничивается одним только учением. Человеку даны новые силы, а потому для него и возможным становится новое церковное единение. Эти силы даны прежде всего тем, что в воплощении Сына Божия человечество теснейшим образом соединилось с Богом. В Церкви и продолжается всегда и неизменно единение человека с Христом. Это единение – источник духовной жизни, а без единения с Христом - духовная смерть. В чем же это единение? Христос говорил: “Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день... Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне” (Ин 6, 51, 53-54, 56). Таинство причащения – вот где единение со Христом и, следовательно, - источник духовной жизни. Таинство причащения соединяет людей с Богом и тем самым объединяет и друг с другом. Вот почему причащение есть источник именно церковной жизни по преимуществу. Смысл таинства причащения – в его церковности. Вне единства церковного нет и причащения. Весьма знаменательно, что в святоотеческой письменности единство церковное поставлено в неразрывную связь с таинством Тела и Крови Христовых. Уже святой Игнатий Богоносец пишет к филадельфийцам: “Старайтесь иметь одну евхаристию, ибо одна Плоть Господа нашего Иисуса Христа и одна чаша во единении Крови Его, один жертвенник” (глава IV). Тот же святой Игнатий подчеркивает и церковность евхаристии: “Без епископа никто не делай ничего, относящегося до Церкви. Только та евхаристия должна почитаться истинной, которая совершается епископом или тем, кому он сам предоставит это. Где будет епископ, там должен быть и народ, так же, как где Иисус Христос, там и Кафолическая Церковь” (К смирнянам, глава VIII). “Многие зерна, - пишет святой Киприан Карфагенский, - вместе собранные, смолотые и замешанные, образуют один хлеб; так во Христе, Который есть небесный хлеб, мы видим одно тело, в котором связано и соединено наше множество” 5. Святоотеческое учение о церковности евхаристии и об ее значении для спасения особенно глубоко и подробно раскрыто святителем Кириллом Александрийским, слова которого мы и приведем. “Единородный определил некоторый, изысканный подобающею Ему премудростию и советом Отца, способ к тому, чтобы и сами мы сходились и смешивались в единство с Богом и друг с другом, хотя и отделяясь каждый от другого душами и телами в особую личность, - именно такой способ: в одном теле, очевидно, в Своем собственном, благословляя верующих в Него посредством таинственного причастия (евхаристии) - делает их сотелесными как Ему Самому, так и друг другу. Кто, в самом деле, мог бы разделить и от природного единения друг с другом отторгнуть тех, кто посредством одного святого тела связаны в единство со Христом? Ведь если “все от одного хлеба приобщаемся”, то все одно тело составляем (1 Кор. 10, 17), ибо Христос не может быть разделяем. Поэтому и телом Христовым называется Церковь, а мы – отдельные члены, по пониманию апостола Павла (1 Кор. 12, 27) Все мы, через святое тело соединяясь с одним Христом, как получившие Его единого и нераздельного в своих телах, ему более, чем себе самим, должны мы считать принадлежащими свои члены” 6. “Не по одному только настроению, состоящему в душевном расположении, будет пребывать в нас Христос, как говорит Он (Ин. 6, 56), но и по причастию, конечно, природному. Как если кто, соединив один воск с другим и расплавив на огне, делает из обоих нечто единое, так через приобщение Тела Христова и Честной Крови Он Сам в нас и мы, со своей стороны, в Нем соединяемся. Ведь иначе было бы невозможно, чтобы подвергшееся тлению стало способным к оживотворению, если бы оно не сочеталось телесно с телом Того, Кто есть жизнь по природе, то есть Единородного” 7.

Таким образом, по поручению Христа и по богословствованию святых отцов, истинная жизнь возможна лишь при тесном природном или, как теперь говорят, реальном единении со Христом в таинстве евхаристии, но это единение со Христом создает и единение людей друг с другом, то есть создает единое тело Церкви. Следовательно, христианская жизнь по самому существу своему церковна.

Есть и еще источник новой жизни человечества, именно жизни церковной – Дух Святой. Сам Христос говорил, что кто не родится водою и Духом, не может войти в Царствие Божие (Ин. 3, 5) – нужно быть рожденным от Духа (Ин. 3, 6, 8). И когда апостол Павел говорит о единении людей в Церкви, он всегда говорит о Духе Святом как об источнике этого единения 8.

Церковь для апостола не только “единое тело”, но и “един Дух”; и здесь разумеется не единомыслие только, но и единый Дух Божий, проникающий все тело Церкви, как и свидетельствуют святые отцы и учители Церкви. “Что такое единение Духа?” - спрашивает святой Иоанн Златоуст и отвечает: “Как в теле дух все объемлет и сообщает какое-то единство разнообразию, происходящему от различия членов телесных, так и здесь. Но Дух дан еще и для того, чтобы объединять людей, неодинаковых между собой по происхождению и по образу мыслей” 9. “Этими словами (“един Дух”) он хотел побудить к взаимному согласию, как бы говоря- так как вы получили одного Духа и пили от одного источника, то между вами не должно быть раздоров” 10. Блаженный Феодорит “Все вы сподобились единой благодати, единый источник разливает различные потоки, Единый приняли Дух, одно составляете тело” 11. Блаженный Иероним “Одно тело в смысле тела Христова, которое есть Церковь; и один Дух Святой, - один именно Раздаятель и Освятитель всех” 12. Блаженный Феофилакт Болгарский: “Как в теле дух есть начало, все связывающее и объединяющее, хотя члены различны, так и в верующих есть Дух Святой, Который объединяет всех, хотя мы разнимся друг от друга родом, и нравами, и занятиями” 13.

По мысли апостола, вся жизнь церковная есть проявление именно Духа Божия, всякое проявление любви, всякая добродетель есть действие дарования Духа. Все производит один и тот же Дух. Люди, по выражению апостола Петра, лишь строители многоразличной благодати (1 Пет 4, 10). Дух Божий, проникающий Собою все тело Церкви, подающий всем членам этого тела различные духовные дарования, и делает возможной для человечества новую жизнь. Он-то и соединяет всех в одно тело, и соединяет именно тем, что вливает в сердце любовь, которая в естественном состоянии человека не может быть основой его жизни и его отношений к другим людям.

“Любовь от Бога” - это изречение апостола Иоанна (1 Ин. 4, 7) можно назвать как бы общей темой целого ряда апостольских рассуждений Любовь называется Божией 14. Любовь Христа объемлет членов Церкви (2 Кор 5, 14). Господь направляет сердца всех в любовь Божию (2 Сол. 3,5) Любовь Божия излита в сердца наши Духом Святым, данным нам (Рим 5, 5) Любовь - плод Духа (Гал. 5, 22). Бог спас нас обновлением Духа Святого, Которого излил на нас обильно через Иисуса Христа, Спасителя нашего (Тит 3, 5-6). Христиан водит Дух Божий (Рим 8, 14).

Таким образом, в Церкви живущий Дух Святой дает каждому члену Церкви силы быть новой тварью, в жизни своей руководиться любовью. Учение апостола Павла о Церкви неразрывно связано с его учением о любви как начале христианской жизни. Эта связь мало замечается современными учеными толкователями, но ее указывают святые отцы Церкви. Так блаженный Феодорит об апостольском сравнении Церкви с телом говорит “Употребление сие прилично учению о любви” 15. И святой Иоанн Златоуст, толкуя слова “едино тело”, говорит: “Павел требует от нас такой любви, которая связала бы нас между собой, делая неразлучными друг от друга, и такого совершенного единения, как бы мы были членами одного тела, потому что такая любовь производит великое добро” 16. Читая послания апостола Павла, можно заметить, что о Церкви и о любви он говорит обыкновенно рядом, и это, конечно, потому, что, по учению апостола, Церковь и любовь связаны между собой. Вся христианская добродетель у апостола зиждется на истине Церкви. Так в последних главах Послания к Римлянам апостол подробно говорит о христианской нравственности. Эта речь начинается с 9-го стиха 12-й главы, а в пяти предыдущих (4-8) стихах апостол кратко изложил учение о Церкви как о теле. В Первом послании к Коринфянам за учением о Церкви, изложенным в 12-й главе, непосредственно следует “новозаветная песнь любви” (12, 31-13, 13). Нечто подобное можно заметить и в Посланиях к Ефесянам и Колоссянам.

Что же следует из всего сказанного? Дело Христа не есть только одно учение. Его дело есть создание единства в роде человеческом. Дело Христово есть создание “новой твари”, то есть Церкви. В Церкви живущий Дух Божий дает силы для осуществления христианского учения в жизни, а так как учение это есть учение о любви, то осуществление его опять-таки создает единство, ибо любовь начало связующее, а не разъединяющее. Возрастание Церкви есть в то же время и возрастание ее отдельных членов.

В новозаветных писаниях цель бытия Церкви и указывается в духовном совершенствовании человека. Духовные дарования и все вообще служения существуют в Церкви, по мысли апостола Павла, для совершения святых, то есть для нравственного возрождения христиан (Еф. 4, 12), “доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова” (Еф. 4, 13). А затем апостол изображает и тот путь, которым возрожденное человечество достигает “в меру полного возраста Христова”. Но, к сожалению, слова, где говорится об этом пути, едва ли не самые темные во всем славянском тексте Нового Завета. Именно “из Негоже все тело составляемо и счиневаемо приличие всяцем осязанием подаяния, по действу в мере единыя коеяждо части, возращение тела творит в создание самаго себе любовию” (Еф. 4, 16). Несколько понятнее в русском переводе: “из Котораго все тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви”. Однако предпочтение нужно отдать тексту славянскому, потому что русский не передает всей мысли подлинника, которая сохраняется в славянском, но скрыта туманными выражениями. Не входя в подробный разбор греческого текста 17, мы скажем только, какую мысль хочет выразить апостол 18. Все тело Церкви постоянно более и более объединяется посредством восприятия благодатных даров Святого Духа, действующих в каждом особым образом, и так тело Церкви достигает совершенства во всех своих членах. Все возрастание церковного тела обусловливается причастием отдельных членов общей любви, потому что только при любви, при союзе с Церковью, возможно самое восприятие даров Духа. Так понимают приведенные слова святого апостола святой Иоанн Златоуст 19, блаженный Феодорит 20, преподобный Иоанн Дамаскин 21 и блаженный Феофилакт 22. Их мысли объединяет святитель Феофан Затворник, слова которого мы и приведем “Вера христианская сочетавает верных со Христом и таким образом из всех составляет единое тело стройное. Христос творит сие тело, каждому сообщая Себя и Духа благодати ему подавая действенно, осязательно, так что сей Дух благодати, сходя на каждого, делает его тем, чем ему следует быть в теле Церкви Христовой. Тело Христово, стройно сочетаваясь таким подаянием Духа, растет затем в себе по той мере, в какой каждый член отвечает своему назначению или действует во благо Церкви всей полнотой полученного дара благодати” 23.

Из приведенного учения апостола Павла и его истолкований святыми отцами видно, что по новозаветному учению совершенствование человеческой личности обусловлено ее принадлежностью к Церкви как живому, возрастающему при благодатном воздействии Святого Духа организму. Если будет порвана связь с телом Церкви, то отдельная личность, обособившись и замкнувшись в своем себялюбии, лишена будет благодатного воздействия Святого Духа, живущего в Церкви. “В самом деле, если бы случилось руке отделиться от тела, дух, истекающий из головного мозга, ища продолжения и не находя ее там, не срывается с тела и не переходит на отнятую руку, но если не найдет ее там, то и не сообщается ей. То же бывает и здесь, если мы не связаны между собой любовью. Итак, если хотим получить Духа от Главы, будем в союзе друг с другом. Есть два рода отделения от Церкви один, когда мы охладеваем в любви, а другой, когда осмеливаемся совершать что-нибудь недостойное по отношению к этому телу Церкви. В том и другом случае мы отделяемся от целого” 24. Ясно, что святой Иоанн Златоуст всякое отделение от Церкви считает лишением благодати Духа Святого. “Все, что только отделилось от жизненного начала, не может, с потерей спасительной сущности, жить и дышать особой жизнию” 25. “Отдели солнечный луч от его начала – единство не допустит существовать отдельному свету; отломи ветвь от дерева – отломленная потеряет способность расти; разобщи ручей с его источником - разобщенный иссякнет. Равным образом Церковь, озаренная светом Господним, по всему миру распространяет лучи свои; но свет, разливающийся повсюду, один, и единство тела остается неразделенным. По всей земле распростирает она ветви свои, обремененные плодами; обильные потоки ее текут на далекое пространство; при всем том глава остается одна, одно начало, одна мать, богатая преуспеянием плодотворения” 26.В этих одушевленных и нежно-поэтических словах ясно выражена мысль, что отдельная личность, даже отдельная христианская община, постольку жива, поскольку она живет Христовой жизнью, поскольку она соединена со всей Вселенской Церковью. Обособиться, замкнуться в себе… это для личности или даже для поместной Церкви то же, что для луча отделиться от солнца, для ручья – от источника, для ветви – от ствола. Жизнь духовная может быть только при органической связи со Вселенской Церковью; порвется эта связь – непременно иссякнет и жизнь христианская.

Надеемся, достаточно показано, что идея Церкви в новозаветном учении имеет весьма существенное значение. Христианство имеет в виду интересы не одного рассудка, оно учит только о спасении человека. Поэтому в христианстве нет чисто теоретических положений. Истины догматические имеют нравственное значение, а христианская мораль основана на догматах. Но именно Церковь и есть тот пункт, в котором вероучение переходит в нравоучение, христианская догматика переходит в христианскую жизнь. Церковь дает жизнь и осуществление христианскому учению. Вне Церкви и без Церкви невозможна христианская жизнь. Только в Церкви может жить, развиваться и спасаться человек, как и во всяком организме отдельные члены никогда не растут и не развиваются отдельно друг от друга, а всегда только в неразрывной связи со всем организмом. Без Церкви нет христианства; остается только христианское учение, которое само собой не может “обновити падшаго Адама”.

Если теперь от раскрытия новозаветного учения о Церкви обратимся к первоначальной истории христианства, то увидим, что именно идея Церкви была основной идеей христианского мировоззрения, и она именно создавала действительность. Христиане сознали себя прежде всего Церковью, и общество христианское предпочтительно пред всеми другими названиями именовало себя Церковью. Слово “Церковь” уже в Новом Завете встречается 110 раз. Слова же “христианство”, как и многих других слов на “-ство”, Новый Завет не знает. После сошествия Духа Святого на учеников и апостолов Христовых получила бытие Церковь как видимое общество с духовными взаимными отношениями составляющих его членов. Ведь сначала не было никакой подробной системы учения. Вера Христова заключена была в немногих самых общих положениях. Нечему было учиться в христианстве. Мало требовалось согласия в каких-либо теоретических положениях. Что же значило в то время быть христианином? В наше время на этот вопрос можно услышать много разных ответов, примерно таких: быть христианином значит признавать учение Христово, стараться исполнять Его заповеди. Это, конечно, еще наилучший ответ. Но первохристианство отвечало на этот вопрос совершенно иначе. Уже с самых первых страниц своей истории христианство является пред нами в виде единомысленной и единодушной общины. Вне связи с этой общиной не было христиан. Уверовать во Христа, сделаться христианином – значило присоединиться к Церкви, как это неоднократно и выражено в книге Деяний апостольских, где читаем: “Господь ежедневно прилагал спасаемых к Церкви” (2, 47; 5, 13-14). Всякий новый верующий был как бы веткой, прививавшейся к единому древу церковной жизни. А вот и наиболее характерный пример, как бы иллюстрация такого именно присоединения к Церкви Гонитель Савл, дышавший прещением и убийством на учеников Господних, на пути в Дамаск чудесным образом делается Христовым последователем. Здесь пред нами особое откровение Бога человеку. Однако в Дамаске Господь посылает к Савлу Ананию, который и крестил его, после чего Савл несколько дней был в Дамаске с учениками; затем Савл, прибыв в Иерусалим, старается присоединиться к ученикам и после того, как Варнава сообщает о нем апостолам, пребывает с ними. Таким образом, даже и будущий великий апостол, которого еще в видении Анании Господь называет избранным сосудом (Деян. 9, 15), непосредственно за своим обращением присоединяется к Церкви как к видимому обществу. Здесь особенно наглядно показано, что Господь не хочет знать рабов Своих вне Церкви 27.

Понятно, почему святой апостол Павел так настойчиво в своих посланиях говорит о Церкви: он не создает учения о Церкви, а еще при самом своем обращении он встретился с Церковью как с фактом. Даже и до обращения своего Савл знал именно Церковь, а не что-либо иное. Он сам вспоминает впоследствии: “Вы слышали о моем прежнем образе жизни в иудействе, что я жестоко гнал Церковь Божию и опустошал ее” (Гал 1, 13). Савл гнал не последователей какого-либо учения, но именно Церковь, как величину, определенную даже и для “внешних”. “У множества же уверовавших, - читаем в книге Деяний апостольских, - было одно сердце и одна душа” (4, 32) И весьма замечательно, что в IV веке при раскрытии учения о Святой Троице некоторые святые отцы указывали в качестве примера именно на первохристианскую Церковь, где множество было единством.

А насколько первохристианская община была резко определенна, об этом прекрасно говорит один стих книги Деяний, которого как-то не замечают: “Из посторонних никто не смел пристать к ним” (5, 13).

Таким образом, с одной стороны, обращение в христианство мыслится как присоединение к Церкви, а с другой – “из посторонних никто не смел пристать к ним”. Разве не ясно, что в самое первое время, когда живы были непосредственные ученики Господа, христианство было именно видимым обществом — Церковью, оно не было только учением, а было самой жизнью? Церковное по самому существу христианство и в действительности было всегда именно Церковью, то есть видимым обществом, имеющим свою определенную организацию. Господу было угодно дать Своей Церкви именно иерархическую организацию. Иерархический строй Церкви создан еще святыми апостолами 28. Протестантская наука много спорит против этой церковной истины, но для оспаривания апостольского происхождения иерархии протестантам приходится отрицать подлинность пастырских посланий апостола Павла, то есть подрывать авторитет Священного Писания и тем самым рубить тот сук, на котором держится само же протестантство. Достаточно прочитать книгу Деяний апостольских и Послания апостола Павла к Тимофею и Титу, чтобы убедиться именно в апостольском учреждении иерархии в Церкви. Павел и Варнава при самом основании Церквей рукополагали в каждой Церкви пресвитеров (Деян. 14, 23). Титу апостол Павел заповедует поставить по всем городам пресвитеров (Тит. 1,5). Дух Святой поставил епископов пасти Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе Кровию Своею (Деян. 20, 28). Вот почему еще в I веке (около 97 года) римский епископ Климент в особом послании к коринфянам доказывает необходимость повиновения иерархии тем, что иерархия в Церкви навеки установлена самими апостолами. Между прочим, Климент пишет: “Апостолы благовествовали нам от Господа Иисуса Христа; Иисус Христос был послан от Бога. Итак, Христос от Бога, а апостолы от Христа: и то и другое было в порядке по воле Божией. Приняв повеление, апостолы, совершенно убежденные Воскресением Господа нашего Иисуса Христа и утвержденные в вере словом Божиим, с полнотой Святого Духа вышли, благовествуя наступающее Царство Божие. Проповедуя по городам и селам, они поставляли первенцев их, по испытании их духом, епископами и диаконами для будущих верующих” (гл. 42). “Апостолы наши знали через Господа, что будет раздор о епископском достоинстве. По этой самой причине они, получив совершенное предведение, поставили вышеназванных и потом дали закон, чтобы, когда они почиют, другие испытанные мужи приняли их служение” (гл. 44). Всего через два десятилетия священномученик Игнатий Богоносец со своего пути в Рим на страдания пишет послания к различным Церквам и повсюду убеждает покоряться иерархии. “Ничего не делайте без епископа и пресвитеров. Не думайте, чтобы вышло что-либо похвальное у вас, если будете это делать сами по себе”, — пишет святой Игнатий магнезийцам (гл. 7, 1). “Делающий что-либо без ведома епископа служит диаволу”, - пишет он смирнянам (гл. 9, 1). “Кто будет почитать себя больше епископа, тот пропал совершенно”, - пишет святой Игнатий ученику своему Поликарпу, епископу Смирнскому (гл. 5, 2). Без иерархии, по учению святого Игнатия, нет Церкви (Послание к траллийцам, глава 3, 1). “Которые суть Божий и Иисус Христовы, те с епископом”, - читаем в послании к филадельфийцам (гл. 3, 2). Совершенно ясно видно, как Церковь с самого начала мыслила себя иерархически устроенной и на иерархию смотрела как на богоустановленный орган своего управления. Деятельность этого органа выражалась в совершении благодатных священнодействий, в учении веры, в церковной дисциплине. Церковная жизнь в разные века была различна. Изменяется и деятельность иерархии, но принцип иерархического устройства Церкви остается всегда одним и неизменным. Наконец, думается, мы сделали бы большое упущение, если бы не привели хоть некоторых суждений древнецерковных писателей по интересующему нас вопросу: возможно ли христианство без Церкви? Остановимся на взглядах только двух писателей, много трудившихся над уяснением учения о Церкви, - святого Киприана Карфагенского и блаженного Августина.

По суждению святого Киприана, быть христианином значит принадлежать к видимой Церкви и подчиняться поставленной в ней от Бога иерархии. Церковь есть осуществление любви Христовой, и всякое отделение от Церкви есть именно нарушение любви. Против любви грешат равно и еретики, и раскольники. Это и есть основная мысль Киприанова трактата “О единстве Церкви”; та же мысль постоянно повторяется и в письмах святого отца. “Христос даровал нам мир; Он повелел нам быть согласными и единодушными; заповедал ненарушимо и твердо хранить союз привязанности и любви. Не будет принадлежать Христу тот, кто вероломным несогласием нарушил любовь Христову: не имеющий любви и Бога не имеет. Не могут пребывать с Богом не восхотевшие быть единодушными в Церкви Божией” 29.

У еретиков и раскольников нет любви, то есть основной христианской добродетели, а потому они христиане только по имени. “Еретик или раскольник не сохраняет ни единства Церкви, ни братской любви 30, действует против любви Христовой” 31. “Маркиан, соединившись с Новатианом, сделался противником милосердия и любви” 32. Об еретиках известно, что они отступили от любви и единства Кафолической Церкви 33. “Какое соблюдает единство, какую любовь хранит, или о какой любви помышляет тот, кто, предавшись порывам раздора, рассекает Церковь, разрушает веру, возмущает мир, искореняет любовь, оскверняет таинство?” 34

Святой Киприан высказывает такую мысль: вне Церкви не может быть и учения христианского, не только христианской жизни. Только в Церкви есть чистая вера 35. Церковь Киприан и называет Истиной 36. Единство веры нельзя отделять от единства Церкви 37. Истина одна, как и одна Церковь 38. Тому, кто не придерживается единства Церкви, нельзя думать, что он сохраняет веру 39. Всякое отделение от Церкви непременно связано бывает и с искажением веры. “Враг изобрел ереси и расколы, чтобы ниспровергнуть веру, извратить истину, расторгнуть единство. Служители его возвещают вероломство под предлогом веры, антихриста под именем Христа и, прикрывая ложь правдоподобием, тонкой хитростью, уничтожают истину” 40. “Как диавол не есть Христос, хотя и обманывает Его именем, так и христианином не может почитаться тот, кто не пребывает в истине Его Евангелия и веры” 41. “Еретик рассекает Церковь 42, он вооружается против Церкви, изменник в отношении веры, в отношении благочестия святотатец, непокорный раб, сын беззаконный, брат неприязненный” 43. “Если рассмотреть веру тех, которые веруют вне Церкви, то окажется, что у всех еретиков совсем иная вера; даже, собственно говоря, у них одно изуверство, богохульство и прение, враждующее против святости и истины” 44. Быть вне Церкви и оставаться христианином, по убеждению святого Киприана, невозможно. Вне Церкви - вне стана Христова 45. Отступившиеся от Церкви и действующие против Церкви - антихристы и язычники 46. Вот, например, что пишет святой Киприан Антониану о Новатиане. “Ты желал, возлюбленнейший брат, чтобы я написал тебе и касательно Новатиана, какую ересь он ввел. Знай же, что прежде всего мы не должны любопытствовать, чему он учит, когда он учит вне Церкви. Кто бы и какой бы он ни был, он не христианин, как скоро он не в Церкви Христа” 47. “Как может быть со Христом тот, кто не пребывает с Невестой Христовой, не находится в Церкви Его” 48. Наконец, в трактате “О единстве Церкви” читаем мы знаменитые слова: “Тот не может уже иметь отцом Бога, кто не имеет матерью Церковь” 49. Святой Киприан совершенно отказывает всем стоящим вне Церкви в названии “христиане”, как бы повторяя решительное восклицание своего учителя Тертуллиана: “Еретики не могут быть христианами!”

Понятно поэтому требование святого Киприана при приеме в Церковь снова крестить даже новатиан, хотя они были только раскольниками. Для Киприана крещение раскольников при приеме в Церковь не было перекрещиванием, но было именно крещением. “Мы утверждаем, - писал святой Киприан Квинту, - что приходящих оттуда мы у себя не перекрещиваем, но крестим (non re baptizari apud nos sed baptizari); ибо они ничего не получают там, где нет ничего” 50. Крещение вне Церкви только “пустое и нечистое погружение” (sordida et protana tinctio) 51. “Там не омываются люди, а только более оскверняются; не очищаются грехи, а только усугубляются. Такое рождение производит чад не Богу, но диаволу” 52.

Мысль Киприана о недействительности всякого крещения вне Церкви и о необходимости снова крестить всех обращающихся к Церкви была подтверждена в 256 году Поместньм Собором Карфагенской Церкви, на котором председательствовал сам Киприан. В своем заключительном слове, как бы подводя итог всем церковным рассуждениям, святой Киприан говорит: “Еретиков должно крестить единственным крещением Церкви, чтобы они могли из противников сделаться друзьями и из антихристов - христианами”.

Изложенные воззрения святого Киприана, которые, очевидно, разделял и весь Карфагенский Собор, наглядно и весьма определенно свидетельствуют о том, что в III веке не допускали даже и мысли о том, будто возможно какое-то христианство без Церкви. Тогда ясно учили и определенно говорили, что отступивший от Церкви уже не христианин и лишен благодати Святого Духа, почему он и лишен надежды на спасение. Эту же мысль ясно выразил и святой Василий Великий в своем послании к епископу Амфилохию. Святой Василий говорит, что отступившие от Церкви и через раскол уже не имеют на себе благодати Святого Духа. Вне Церкви нет священства и не может быть преподана благодать Святого Духа. Эти мысли святого Василия Христова Церковь на VI Вселенском Соборе (правилом 2) и на VII (правилом 1) утвердила как непреложную истину. Послание святого Василия к Амфилохию было признано каноническим, посему и доселе помещается в “Книге правил”.

Блаженный Августин признает, что учение христианское, понимаемое теоретически, может быть сохранено и вне Церкви. Истина остается истиной, хотя ее высказал и злой человек. Ведь и демоны исповедовали Христа так же, как и апостол Петр 53. Золото, несомненно, хорошо, и золотом оно остается у разбойников, хотя и служит у них дурным целям. Христос сказал однажды ученикам: “Кто не против вас, тот за вас” (Лк. 9, 50). Из этого можно видеть, что стоящий вне Церкви, в некоторых предметах не против Церкви и имеет нечто из церковного богатства. Афиняне чтили неведомого Бога (Деян. 17, 23), а апостол Иаков свидетельствует, что и бесы веруют (Иак. 2, 19), а они, конечно, вне Церкви. В своих сочинениях против донатистов блаженный Августин подробно доказывает и обосновывает как бы действительность раскольнического крещения.

Но если и вне Церкви можно сохранить истинное учение, если даже таинства, совершаемые в отделении от Церкви, действительны, то нужна ли непременно Церковь? Не возможно ли спасение и вне Церкви? Не отделяет ли блаженный Августин христианство от Церкви? Не допускает ли он возможности христианства без Церкви? На все эти вопросы у блаженного Августина дается отрицательный ответ. Христианскую жизнь, приводящую ко спасению, блаженный Августин приписывает только Церкви, а вне Церкви этой жизни быть не может. Все то, что отделившиеся от Церкви сохраняют из церковного богатства, все это не приносит им ровно никакой пользы, а только один вред. Почему же так? А потому, -отвечает блаженный Августин, — что все отделившиеся от Церкви не имеют любви. Христос указал признак, по которому можно узнать Его учеников. Этот признак – не учение христианское, не таинства даже, а только любовь. “По тому, – говорил Он ученикам Своим, - узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою” (Ин. 13, 35). Таинства не спасут, если у принимающего их нет любви. Апостол говорит: “Если... знаю все тайны (sacramenta)... а не имею любви, то я - ничто” (1 Кор. 13, 2). Пророчествовал Каиафа, но был осужден. Само отделение от Церкви есть величайший грех, который и показывает, что у раскольников нет любви. Возрожденный в крещении, но не соединившийся с Церковью, не имеет от крещения никакой пользы, потому что он любви не имеет; спасительным начинает быть для него крещение только тогда, когда он соединится с Церковью. Благодать крещения не может очистить от грехов того, кто не принадлежит к Церкви; ее действие как бы парализуется упорством раскольнического сердца во зле, то есть в расколе. Так как крестящийся вне Церкви, тотчас после крещения вступая во мрак своей схизмы, обнаруживает свою греховность, отсутствие у него любви, то и грехи немедленно на него возвращаются. А что прощенные грехи возвращаются, если нет братской любви, то наглядно показал Господь, когда говорил о рабе, которому господин простил десять тысяч талантов. Когда же этот раб не сжалился над своим товарищем, который был должен ему сто динариев, то господин приказал ему отдать все, что раб был ему должен. Как тот раб на время получил прощение долга, так и крестящийся вне Церкви тоже на время освобождается от своих грехов, но так как и после крещения он остается вне Церкви, то ему снова вменяются все грехи, совершенные и раньше крещения.

Простятся же ему грехи только тогда, когда он любовно соединится с Церковью. Не потому схизматики лишены надежды на спасение, что их крещение недействительно, а только потому, что они вне Церкви и во вражде с ней. Благодать Святого Духа получить и сохранить может только тот, кто соединен в любви с Церковью. Кто отделился от Церкви, у того нет любви. Нет любви Божией у того, кто не любит единства Церкви, - напрасно он говорит, будто имеет Христову любовь. Любовь может быть сохранена только при единстве с Церковью, потому что Дух Святой оживляет только тело Церкви. Никакой законной и достаточной причины отделяться от Церкви быть не может; кто отделился от Церкви, тот не имеет Духа Святого, как и отсеченный от тела член не имеет духа жизни, хотя и сохраняет некоторое время свою прежнюю форму. Поэтому все отделившиеся от Церкви, пока противятся ей, добрыми быть не могут; хотя бы их поведение и казалось похвальным — самое их отделение от Церкви делает их злыми.

Таким образом, по учению блаженного Августина, Церковь - понятие более узкое, нежели христианство, понимаемое в смысле одних только теоретических положений. Оставаясь вне Церкви, можно быть в согласии с этими теоретическими положениями: для единения же с Церковью необходимо, кроме того, согласие воли (consensio voluntatum). Но очевидно, что без этого последнего лишь теоретическое согласие с христианским учением совершенно бесполезно – и вне Церкви нет спасения. В жизни христианство совершенно совпадает с Церковью.

Взгляды святого Киприана и блаженного Августина, по-видимому, несколько различны, но к выводу они приходят совершенно к одному: extra ecclesiam nulla salus - вне Церкви нет спасения! Спасает людей их любовь, которая есть благодать Нового Завета. Вне Церкви сохранить любовь нельзя, потому что там нельзя получить и Духа Святого.

Итак, что же мы нашли у представителей церковной мысли III - V веков? Нашли мы совершенно то же, к чему пришли и раньше, рассматривая новозаветное учение о Церкви и факты начальной истории христианства. Христианство и Церковь не совпадают друг с другом только тогда, когда под христианством мы будем понимать сумму каких-то теоретических положений, ни к чему никого не обязывающих. Но такое понимание христианства можно назвать только бесовским. Христианами тогда следует признать и бесов, которые тоже веруют и от этого только трепещут. Знать систему христианской догматики, соглашаться с догматами –неужели значит это быть истинным христианином? Раб, знающий волю господина своего и не исполняющий ее, биен будет много и, конечно, справедливо. “Христианство не в молчаливом убеждении, но в величии дела”, - как говорит святой Игнатий Богоносец 54. Теряет надежду на спасение не только тот, кто искажает основные истины христианства, – этой надежды лишен всякий вообще отделяющийся от Церкви, от общей жизни одного цельного организма тела Христова. Отпал человек от Церкви или отлучен от нее - он погиб, он умер для Бога и вечности. Еще святой Игнатий Богоносец писал филадельфийцам: “Кто последует за вводящим раскол, тот не наследует Царствия Божия” (гл. III).
славимаго Бога”.


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: секта Васи Кузина
СообщениеДобавлено: 14 окт 2008, 21:42 

Зарегистрирован: 11 сен 2008, 21:43
Сообщений: 130
продолжение...

Нет, Христос есть не только Великий Учитель; Он – Спаситель мира, давший человечеству новые силы, обновивший человечество. Не учение только имеем мы от Христа Спасителя нашего, а жизнь. Если не понять христианство как новую жизнь не по стихиям мира, которому известны только принципы эгоизма и себялюбия, а по Христу с его учением и образцом самоотречения и любви, то христианство необходимо совершенно совпадает с Церковью. Быть христианином – значит принадлежать к Церкви, ибо христианство есть именно Церковь и вне Церкви христианской жизни нет и быть не может.

Наконец, достаточно только внимательно посмотреть на Символ веры, чтобы понять, насколько важна идея Церкви. Ведь в Символе веры все почти члены внесены уже после того, как появились различные еретики, искажавшие ту или другую истину. Посему весь Символ веры можно назвать как бы полемическим. История его и показывает, как в борьбе с теми или другими ересями пополнялось его содержание. Совсем не то с девятым членом о Церкви. С самого начала этот член находился в Символе веры, куда внесен даже независимо от появления каких бы то ни было лжеучений. Ведь тогда не было еще протестантов и сектантов, мечтающих о каком-то бесцерковном христианстве. Ясно, что мысль о Церкви уже с самого начала лежала во главе христианских верований. С самого начала христиане составляли Церковь и веровали в ее спасительность, и ту истину, что христианство неотделимо от Церкви, мы можем считать данной от Самого Господа Иисуса Христа.

Итак, мы должны признать истину: христианство от Церкви совершенно неотделимо и без Церкви христианство невозможно. Необходимость признания этой истины станет особенно очевидна для нас, если мы сравним ее с противоположным ей заблуждением, если мы посмотрим, к чему приводит отделение христианства от Церкви.

На самом деле противопоставление Евангелия Церкви и замена Церкви неопределенным понятием христианства имеет много самых плачевных результатов. Жизнь христианская иссякает, оказывается только еще одно лишнее учение в бесконечном ряду учений древних и новых, притом учение весьма неопределенное, ибо без Церкви открывается возможность несчетного множества его понимании самых произвольных и даже друг другу противоречащих. В этом отношении христианство стоит несравненно ниже многих философских школ. В самом деле, основатели философских школ оставили после себя целые книги своих сочинений, оставили более или менее ясно изложенные учения, более или менее полно высказались, так что нет безграничного простора для различных произвольных истолкований их учения. Господь Иисус Христос Сам ничего не писал. Поэтому нет ничего легче, как по своему вкусу перетолковывать учение Христово и сочинять “христианство”, выдавая под этим названием свои собственные заблуждения. Священные книги Нового Завета писаны некнижными апостолами. Но во все века бывали, как их называет святой Ириней Лионский, “исправители апостолов” 55, которые считали себя выше апостолов, этих “галилейских рыбаков”. Ну к лицу ли образованному европейцу XX века принимать на веру все, сказанное какими-то “рыбаками”? А потому многие освобождают себя даже и от доверия апостолам и желают истолковывать Христово учение, руководствуясь только своими соображениями. Ведь Лев Толстой прямо заявил, что апостол Павел не понял хорошо учения Христова 56; себя-то, стало быть, Толстой считал выше апостола Павла. И много можно дивиться тому, как далеко заходят люди в своем “истолковании” христианства. Чего только ни захотят они, тотчас все это и находят в Евангелии. Оказывается, что всякую свою праздную мечту и даже злонамеренную мысль можно при желании прикрыть евангельским учением.

Разве это не замечательно, что все отступники от Церкви постоянно говорят о своем уважении к Священному Писанию и в то же время очень скоро переходят к искажению даже самих книг Писания! Как только оставят люди Церковь, тотчас начинают Писание толковать по-своему, и каждый его толкует по-разному. Христос молился Богу Отцу о единстве всех в него верующих, апостолы увещевали к единомыслию, говорили о единстве веры. Оказывается, без Церкви никакое единство невозможно. Опять должно получиться Вавилонское “смешение языков”. В Церкви вера тысячелетия остается одна и та же, всегда себе самой равна. Но у отступивших от Церкви она меняется чуть не ежедневно. Еретики и сектанты постоянно появляются новые, и каждый раз их учитель проповедует по-разному. Ясно, что без Церкви пропадает прежде всего учение Христово и заменяется человеческими мудрованиями недолговечными.

Нет, вера Христова становится только тогда ясна и определенна для человека, когда он нелицемерно верует в Церковь; только тогда бисер этой веры бывает чист, только тогда не смешивается с кучей грязного мусора всевозможных своевольных мнений и суждений. Об этом ведь говорил еще апостол Павел, когда Церковь Бога живого называл столпом и утверждением истины (1 Тим. 3, 15).

Таким образом, в отделении от Церкви даже и учение христианское оказывается чем-то весьма неопределенным, неуловимым, по желанию постоянно изменяющимся.

Но подделка Церкви христианством ведет за собой еще одну ужасную подделку – подделку Христа Богочеловека человеком Иисусом из Назарета. Как вера в Церковь неразрьшно связана с признанием Божества Христа Спасителя, так и отрицание Церкви непременно ведет за собой отрицание воплощения Сына Божия, отрицание Божества Иисуса Христа. Ведь для того, чтобы дать какое-нибудь учение, для этого нет нужды непременно быть Богочеловеком. Божественное достоинство Христа необходимо нужно только тому, кто видит в Нем Спасителя, влившего в естество человеческое новые силы и основавшего Церковь. На самом деле, разве уже из слов Самого Иисуса Христа не видна эта нерасторжимая связь между истиной Церкви и истиной Его Богосыновства? Симон Петр сказал: “Ты Христос, Сын Бога Живаго”. Тогда Иисус сказал ему: “И Я говорю тебе: ты Петр, и на сем камне (то есть на истине Боговоплощения, которое исповедал Петр) Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее” (Мф. 16, 16-18). Древняя Церковь с особенным напряжением всех своих сил и отстаивала эту истину единосущия воплотившегося Сына Божия с Богом Отцом, потому что она жаждала действительного обновления человеческого естества, воссоздания “новой твари”, то есть Церкви. Непоколебимая вера в то, что Сын Божий, второе Лицо Святой Троицы, сошел на землю, сделался человеком, открыл людям тайны Царства Божия, основал Свою Церковь на земле, пострадал за грехи рода человеческого и, победив смерть, воскрес из мертвых, открыв людям путь к богоуподоблению и обожествлению не только по душе, но и по телу, - эта именно вера лежала в качестве внутреннего мотива в основе всех догматических движений IV века 57. Почему так напряженна была борьба с арианством? Почему ариане встретили такой решительный отпор, что святой Афанасий Великий, этот столп Церкви Христовой, отказывал им в названии “христиане”? Ведь ариане признавали учение Христа, считали даже Его воплотившимся Сыном Божиим, только этого Сына Божия не считали равным и единосущным Богу Отцу. Но вот что пишет святой Афанасий Великий: “Называющие ариан христианами находятся в великом и крайнем заблуждении, как не читавшие Писаний и вовсе не знающие христианства и христианской веры. Поистине это значит то же, что и Каиафу называть христианином, Иуду предателя сопричислять еще к апостолам; утверждать, что вместо Спасителя испросившие Варнаву не сделали ничего худого; доказывать, что Именей и Александр люди благомыслящие, а апостол лжет на них. Но христианин не может выслушать это терпеливо; и кто отваживается говорить это, о том никто не предположит, что он в здравом уме” 58.

Современному малорелигиозному человеку все догматические споры IV века кажутся непонятными и как бы не имеющими смысла. Но “это была борьба двух до крайности противоположных воззрений на Христа – мистически-религиозного, в котором Он является источником жизни, спасения, бессмертия и обожения; и рационалистического, где Христос представлялся лишь обожествленным учителем и нормальным примером для Своих последователей. Вопрос шел в сущности о том, останется ли в будущем христианство религией со всей совокупностью его светлых верований и мистических упований или оно разрешится в простую философию с религиозным оттенком, каких не мало было в то время. Поэтому-то и вопросы о Божестве Сына Божия, затрагивавшие самую интимную сторону верующей души, обсуждались на площадях и рынках” 59.

Можно сказать, что и тогда Церковь отстаивала единосущие с Богом Отцом своего Основателя; ариане же, люди рационалистического склада, отрицали единосущие воплотившегося Сына Божия, смотря на Него как на основателя школы, которому уж не так-то обязательно нужно быть совершенным Богом. Желание быть “новой тварью”, “обновленным естеством”, иначе сказать - Церковью Бога живого, и требует признать полное Божество Христа. “Бог стал человеком, чтобы человек стал богом”. “Сын Божий сделался сыном человеческим, чтобы сыны человеческие соделались сынами Божьими”. Вот как определяют смысл Боговоплощения святые Ириней Лионский и Афанасий Великий 60. По учению этих великих отцов Церкви, спасение невозможно без воплощения и вочеловечения истинного Бога. “Если бы человек не соединился с Богом, он не мог бы сделаться причастным нетления”, - говорит святой Ириней 61. “Если бы Сын был тварь, то человек все еще оставался бы смертным, не сочетаваясь с Богом”, - пишет святой Афанасий 62. Такими же мыслями полно богослужение нашей Православной Церкви. Вот примеры из одной только службы на Рождество Христово. “Днесь Бог на землю прииде, и человек на небеса взыде” 63. “По образу и по подобию истлевша преступлением видев Иисус, преклонив небеса сниде, и вселися во утробу утробу девственную неизменно, да в ней истлевшаго Адама обновит” 64. “Да ликовствует убо вся тварь и да играет: обновити бо ю прииде Христос, и спасти души наша” 65. “Истлевша преступлением, по Божию образу бывшаго, всего тления суща, лучшия отпадша божественныя жизни паки обновляет мудрый Содетель” 66. “Желание получивше, и Божия пришествия христокраснии людие сподобльшеся, ныне утешаются паки бытием” 67. “Возставити и спрославити человеческое падшее естество приидох явственно”68, - вот какие слова святая Церковь влагает в уста родившегося Господа. Православная Церковь – носительница идеи действительного спасения человека, его полного возрождения, обновления, воссоздания и обожения, чего своими силами человеку не достигнуть, сколько бы он не мудрствовал. Церковь для того, чтобы быть именно Церковью, обществом обновленного человечества, требует воплощения Сына Божия, а потому для церковных людей, восприявших всю высоту религиозного идеала святой Церкви, Иисус Христос всегда был и есть Сын Божий, единосущный Богу Отцу. “Другие, - пишет святой Ириней, - не придают никакого значения снисшествию Сына Божия и домостроительству Его воплощения, которое апостолы возвестили и пророки предсказали, что через это должно осуществиться совершенство нашего человечества. И такие должны быть причислены к маловерам” 69. Во время святого Иринея некоторые лжеучители утверждали, будто все дело Христово состояло лишь в том, что Он дал новый закон вместо ветхого, который Он отменил. Святой Ириней, напротив, утверждает, что не новый закон, не новое учение было целью Христова пришествия, и именно воссоздание падшего естества человеческого. “Если в вас, - пишет он, - возникает такая мысль: что же нового принес Господь пришествием Своим, то знайте, что Он принес все новое тем, что Он принес Себя Самого и тем обновил и оживотворил человека” 70.

Если же кто отрицает Церковь с ее религиозным идеалом, то и Христос для него, естественно, становится только в разряд учителей-мудрецов рядом с Буддой, Конфуцием, Сократом, Лао-цзы и другими. Притом Христос оказывается учителем далеко не самостоятельным. Услужливая наука указывает множество различных источников, вплоть до вавилонских сказаний и мифов, откуда будто бы позаимствовано учение Христово. Христос уподобляется плохому ученому, который составляет свое сочинение, не всегда удачно компилируя из разных чужих книг. Враги христианства со злорадством указывают на эти результаты “научных” исследований и объявляют, что в сущности-де Иисус Назарянин и учения-то нового не дал. Он только повторил, что было сказано еще до Него и что знали бы и без Него. Но для того, кто верует в Церковь, все эти речи о разных “влияниях” на христианство не имеют ни малейшего смысла, потому что сущность дела Христова, как сказано, вовсе не в учении, а в спасении. “Бог послал Единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь через Него” (1 Ин. 4, 9. Ср.: 4, 13). Пусть в учениях земных мудрецов встречаются прозрения истины, близкие к христианству, но Христос, Сын Божий воплотившийся, обновил человеческое естество, создал Церковь, ниспослал Духа Святого и тем положил начало новой жизни, чего никакой мудрец из рода человеческого сделать не мог. Именно для создания Церкви необходимо было сошествие на землю Сына Божия и Его крестная смерть. А потому все отделяющие христианство от Церкви рано или поздно приходят к богохульству отрицания Христа Богочеловека и приходят именно потому, что при отрицании Церкви Богочеловечество Христа становится для них ненужным.

Не мало развелось у нас людей, мечтающих именно о каком-то бесцерковном христианстве. У этих людей как бы постоянно анархический строй мышления; они или не способны, а чаще - просто ленятся продумать до конца свои мысли. Но, не говоря уже о самых очевидных противоречиях этого бесцерковного христианства, всегда можно видеть, что в нем подлинной благодатной христианской жизни, благодатного воодушевления, энтузиазма совершенно не бывает. Когда люди берут Евангелие, забывая, что его им дала Церковь, оно для них - будто Коран, сброшенный Аллахом с небес. Когда же они ухитрятся как-то просмотреть в Евангелии учение о Церкви, тогда от всего христианства остается одно учение, столь же бессильное пересоздать жизнь и человека, как и всякое другое учение. Наши прародители Адам и Ева хотели без Бога сделаться “как боги”, полагаясь на магическую силу красивого яблока. Так и многие наши современники мечтают спастись без Церкви и без Богочеловека, хотя и с Евангелием. На Евангелие они надеются точно так же, как Адам и Ева надеялись на райское яблоко. Но книга оказывается не в силах дать им новую жизнь. Люди, отрицающие Церковь, постоянно говорят об “евангельских принципах”, об евангельском учении, но христианство как жизнь им совершенно чуждо. В бесцерковной форме христианство является одним только звуком, изредка сентиментальным, но всегда карикатурным и безжизненным. Именно вот эти-то люди, отрицая Церковь, сделали христианство, по выражению В. С. Соловьева, “смертельно скучным”. “Когда разрушено здание Церкви и на голом, плохо выровненном месте держится назидательная проповедь, то это выходит грустно и даже ужасно”. Это сказал Давид Штраус.

В последнее время у нас наиболее последовательным проповедником бесцерковного христианства был Лев Толстой. Этой своей проповедью Толстой угодил весьма многим, но именно на примере толстовства можно прекрасно наблюдать полную несостоятельность христианства без Церкви.

Исходным пунктом лжеучения Толстого можно назвать именно его резкое отделение христианства от Церкви. Толстой решительно осудил Церковь, преклонившись в то же время перед христианством. Но христианство тотчас стало для него только учением, а Христос – только учителем. Когда пред нами какое-нибудь учение, то нам не так-то уже важно, чье оно, кто учитель. И для Толстого живая личность Христа потеряла всякое значение. Взявши учение Христа, о Нем-то Самом оказалось возможным забыть, и Толстой отверг Христа Богочеловека, назвав Его “распятым иудеем”, “мертвым иудеем”. Уже тем самым было усечено и Евангелие в его начале, где повествуется о сверхъестественном рождении Сына Божия от Девы Марии, и в его конце, где сообщается о воскресении Сына Божия из мертвых и Его вознесении на небеса. Но Толстой не ограничился только этим “обсечением” Евангелия с начала и с конца, а переделал и всю его середину по своему вкусу, заставив, таким образом, своего Иисуса говорить только то, что прикажет Ему из своего кабинета яснополянский лжеучитель. Мало того, Христос Сам обещал Своим ученикам послать им иного Утешителя. Этого Утешителя, Божественного Параклита, Церковь Христова почитает источником новой благодатной жизни церковной, а апостол Павел, как мы видели, постоянно говорит о живущем в Церкви Духе Святом. Несмотря на это, Толстой отверг Духа Святого, Православную Церковь в насмешку назвал не Христовой, в “святодуховской”, а затем и унизился до кощунства над святыми таинствами, в которых член Церкви и получает благодатную помощь Святого Духа для новой жизни. Весьма замечательно, что в писаниях Толстого очень ярко видно, как отрицание Церкви неразрывно связано с отрицанием воплощения Сына Божия. “Я был приведен к убеждению, что Церкви никакой нет”, - пишет он в предисловии к “Соединению и переводу четырех Евангелий” (Женева, 1892, с. 3). “Я смотрю на христианство, как на учение, дающее смысл жизни”, - пишет он в предисловии к “Краткому изложению Евангелия” (Женева, 1890, с. 9). А всего через страницу уже читаем: “Я искал ответ на вопрос жизни, и потому для меня было совершенно все равно: Бог или не Бог был Иисус Христос” (с. 11). Разве не ясно, что эти все ступени отпадения от истины тесно связаны между собой? Нет Церкви – нет и Христа Богочеловека!

Ограничив все дело Христа только Его учением и отвергши Церковь, Толстой с логической необходимостью пришел ко всем своим выводам, разрушающим и самое христианство. А нам Толстой наглядно показал, к чему ведет нелепое отделение христианства от Церкви и отрицание Церкви во имя мнимого христианства. Если отделить христианство от Церкви, то нет никакой нужды в Божестве Спасителя, не нужен и Дух Святой. А без Духа Святого и без Божества Спасителя, без воплощения Сына Божия учение Иисуса Назарянина становится столь же мало действительным для жизни, как всякое другое, ибо нельзя разделять учения, по которому знание есть добродетель. Несостоятельность бесцерковного понимания христианства Толстым и ясна уже из того, что толстовство не создало никакой жизни. Христианская жизнь возможна только в единении с живым Богочеловеком Христом и в благодатном единении людей в Церкви. В толстовстве нет ни того ни другого, и вот вместо энтузиазма церковных мучеников и подвижников, вместо союза, связывавшего апостолов и верующих до того, что у них было “одно сердце и одна душа”, вместо всего этого от толстовства мы имеем только карикатурные и совершенно безжизненные “толстовские колонии”. “Не имеющий Сына Божия не имеет жизни” (1 Ин. 5, 12). Толстой, как говорил В.С.Соловьев, объединил вокруг себя лишь несколько десятков неумных людей, которые к тому же всегда готовы разбрестись в разные стороны. “Великий учитель”, оказывается, никого и ничему не научил, и “зеленая палочка” никого не спасла, потому что для спасения не палочка нужна, а крест Христов. От Толстого остались никому не нужные толстовские музеи, но не осталось толстовцев.

Таким образом, на примере толстовства мы видим, что отрицание Церкви ведет к ужасному искажению, даже разрушению самого христианства и бесцерковное христианство опровергается его полной безжизненностью. Этой же безжизненностью посрамляется и протестантское лжеучение. Чего достигли протестанты, помрачив своими мудрованиями идею Церкви? Достигли только разъединения, и разъединения самого безнадежного. Протестантство постоянно дробится на секты. Протестантской церковной жизни нет, а есть кое-какая “еле живая” жизнь отдельных сект и общин. Общецерковную жизнь, о которой молился Господь Иисус Христос в первосвященнической молитве, протестантство убило. В самом деле, крайние ортодоксы протестантства гораздо ближе стоят к православным христианам, нежели к протестантам крайних рационалистических толков, не имеющих ничего общего, кроме произвольно и без всяких оснований присвоенного себе названия, благо за это к суду не привлекают. Какое же единение возможно между ними? Какая общая жизнь может быть у них?

Говорим все это мы не от себя. В минуты откровенности то же самое, даже более резко, говорят и сами протестанты. “Страна, - пишет один, - которая была колыбелью реформации, становится могилой реформаторской веры. Протестантская вера при смерти. Все новейшие труды о Германии, равно как и все личные наблюдения, согласны в этом”. “Не замечается ли в нашем богословии тот факт, что представители его потеряли все положительное?” - спрашивает другой. Еще печальнее слова третьего: “Жизненная сила протестантства истощается в путанице догматических школ, богословских раздоров, церковных распрей... Реформация забывается или презирается; слово Божие, за которое умирали отцы, подвергается сомнениям; протестантизм разрознен, слаб, бессилен”. А православный исследователь лютеранства оканчивает свой труд таким безотрадным выводом: “Предоставленные самим себе, своим субъективным разуму и вере, лютеране смело пошли по ложному пути. Автономная и автодидактная личность извратила христианство, извратила самое символическое вероучение, поставив лютеранство на краю гибели. Все более и более отвергаются в лютеранстве авторитеты первых реформаторов, все более и более уничтожается общность верований, и все ближе подходит лютеранство к своей духовной смерти” 71. За последнее время не мало произошло в протестантстве явлений, которые обнаружили всю пагубность и лживость сделанного протестантством отделения христианства от Церкви. Среди пасторов появились такие, которые своим прихожанам не только не проповедовали Христа распятого, но даже отрицали самое бытие личного Бога (Яхве). Другие открыто высказывали сочувствие одному злонамеренному врагу христианства (Древсу), который, прикрываясь наукой, доказывал, что Христос вовсе и не жил нигде на земле, что, следовательно, все Евангелие - одни басни. У нас многие склонны протестантов называть христианами. О таких людях трудно предположить, что они в здравом уме (см. выше слова св. Афанасия Великого). Ведь теперь ясно всякому, что, потеряв Церковь, протестанты теряют и Христа Богочеловека. В настоящее время протестанты уже открыто сознаются, что в Германии не более трети пасторов признает Божество Христа. Что это, как не духовная смерть, ибо не имеющий Сына Божия, по слову апостола, не имеет жизни (1 Ин. 5, 12)!

Бывали случаи, когда легкомысленные люди задумывали кабинетным путем создать всемирную религию, рассылали миллион воззваний с приглашением объединиться в этой “общей религии”, проект которой и прилагался к воззваниям. Но проект этот составлялся в самых общих выражениях: под ним с одинаковым удобством мог подписаться католик и протестант, магометанин и еврей. И, конечно, если бы все люди согласились с этим проектом, то это нисколько не объединило бы их между собой: общие отвлеченные положения никого ни к чему не обязывали бы, люди остались бы те же, спасения никакого никто не получил бы. Совершенно безумна мысль соединить людей на почве какого-либо учения; для этого потребна особая сверхъестественная сила, которой и обладает едина Святая, Соборная Церковь Христова.

Весьма нетрудно в отношении всех этих и подобных им явлений современной нам жизни ответить на вопрос: на какой почве могли они появиться и какой их смысл? Почва для них та именно, что подлинный православный христианский идеал Церкви для многих наших современников оказался слишком высоким. Христос приходил на землю, чтобы обновить человеческое естество. Для этого обновления Он создал Церковь. Обновление совершается не без труда. Здесь, по апостолу, необходимо сражаться до крови (Евр. 12, 4), сражаться, конечно, с грехом. А люди полюбили как раз свое греховное естество, полюбили грех и не хотят с ним расстаться. Теперь люди настолько закоснели в своем себялюбии, что православный идеал Церкви кажется им каким-то насилием над личностью, непонятным и ненужным деспотизмом. Православный идеал Церкви требует от каждого весьма много самоотверженного смирения, вообще любви, а потому для бедного любовью сердца наших современников, для которых всего дороже их греховное себялюбие, этот идеал и представляется бременем неудобоносимым. Как же быть? О, человечество прекрасно знает, как поступать в таких случаях! Когда какой-нибудь идеал покажется не по плечу, слишком тяжелым, его заменяют чем-нибудь более сходным, принижают самый идеал, исказив его сущность, но оставив иногда его прежнее название. Ведь как многие теперь уже махнули рукой на идеал любви. Говорят, что на основе любви строить общественную жизнь — это совершенно несбыточная мечта, от которой лучше отказаться заранее, чтобы не было хуже потом. Мало того, увлечение идеалом церковной, даже вообще религиозной жизни прямо-таки называют вредным; оно будто бы тормозит необходимый прогресс общественной жизни. Оставив любовь, как непригодную в жизни общественной, только для “частных” потребностей человека, все свое внимание обратили исключительно на право, которым и думают исцелить все человеческие недуги. Наряду с этим добродетель вообще подменяется соблюдением порядка и внешним приличием. Золото дорого, и для замены его изобрели позолоту, а для замены недостающей добродетели выдумали приличия.

Совершенно так же поступают с идеалом Церкви, который требует полного единения душ и сердец. Церковь подменяют христианством, величиной совершенно, как мы уже говорили, неопределенной. Совесть иногда остается спокойной: все-таки “христианство” название приличное! А подставить под это название без Церкви можно все, что только понравится.

Здесь нельзя не заметить лукавого действия человекоубийцы, древнего змия. Демоны потому и принимают образ Ангела света, что их собственный вид отвратителен для человека. Не так легко склонить человека и на полное безбожие и богохульство. Диавол это знает, а потому идет окольным путем, внушает лишь отделить христианство от Церкви, в полной уверенности, что без Церкви люди все равно дойдут до безбожия, потеряют спасение и будут по смерти в его полной власти. Диавол и теперь, как и при искушении Христа в пустыне, прибегает к помощи-Писании, чтобы доказать возможность отделения христианства от Церкви.

Но беда нашего времени в том, что никто не желает чистосердечно признаться в своей духовной нищете, в ожесточении сердца своего до того, что тяжел и даже непонятен стал Христов идеал Церкви. Нет, подменив золото медью, самому-то золоту не хотят приписывать никакой ценности. Теперь с ожесточением набрасываются на Церковь и отрицают самую идею Церкви, лицемерно прикрываясь громкими и шаблонно-красивыми скучными фразами о “свободе личности”, об “индивидуальном преломлении” христианства, о религии свободы и духа. Христов идеал единого церковного общества (“да вси едины будут”, “яко же Мы едино есма”) оказывается приниженным и обезображенным, а потому он и теряет свое жизненное значение. Бесцерковное христианство, какое-то “евангельское” христианство, разные всемирные христианские студенческие союзы – все это не что иное, как принижение и искажение Христовой идеи Церкви, убивающие всякую подлинно христианскую благодатную церковную жизнь.

Святой Ириней Лионский не допускал возможности отделять христианскую истину от Церкви. “Не должно, - писал он, - у других искать истину, которую легко получить от Церкви, ибо апостолы, как богач в сокровищницу, вполне собрали в нее все, что относится к истине, так что всякий желающий берет от нее питие жизни. Она есть именно дверь жизни, а все прочие суть воры и разбойники” 72. Забвение этой истины всегда и всех приводило только к блужданию. Об отступниках своего времени святой Ириней пишет: “Они не питаются для жизни от сосцев матери, не пользуются чистейшим источником, исходящим от тела Христова, но выкапывают себе сокрушенные колодцы из земных рвов и пьют гнилую воду из грязи, удаляясь веры Церкви, чтобы не обратиться и, отвергая Духа, чтобы не вразумиться. Отчуждившись от истины, еретики по достоинству увлекаются всяким заблуждением, волнуемые им, по временам думая различно об одних и тех же предметах и никогда не имея твердого мнения, желая быть более софистами слов, чем учениками истины” 73. Та же печальная участь “блуждания” постигает отступников от Церкви и теперь.

Оттого-то много так в наше время различных весьма причудливых “исканий”, что забыта истина Церкви. В век апостольский спасающиеся прилагались к Церкви, и из посторонних никто не смел к ним пристать (Деян. 5, 13). Тогда не было возможности для вопроса: где же Церковь? Это была ясная и определенная величина, резко отделенная от всего нецерковного. Теперь между Церковью и “миром” стоит еще какая-то промежуточная среда. Теперь нет ясного разделения: Церковь и не-Церковь. Есть еще какое-то неопределенное христианство и даже не христианство, а общая отвлеченная религия. Свет Церкви затемнили вот эти неясные понятия христианства и религии, и его видят все ищущие, почему “искание” так часто теперь и переходит в “блуждание”. А отсюда в наши дни такое изобилие “всегда учащихся и никогда не могущих дойти до познания истины” (2 Тим. 3, 7). Открылся, если позволительно так выразиться, какой-то спорт “богоискательства”; самое “богоискательство” сделалось целью. Ведь о многих наших “богоискателях” позволительно думать, что они в случае, если бы их искания увенчались успехом, почувствовали бы себя в высшей степени несчастными и тотчас начали бы с прежним усердием заниматься богоборчеством. Ведь на богоискательстве многие в наше время прямо-таки составляли себе “имя”. И вспоминается суровый приговор преосвященного епископа Михаила (Грибановского) над всякими вообще исканиями. “Потому и ищут, что остались без принципов; и пока ищут лучшие, худшие пользуются сутолокой и мошенничают без всякого зазрения совести. Да и какая совесть, когда никто не знает, что истина, что добро, что зло!” 74.

Промежуточные понятия религии и христианства только отдаляют многих людей от истины, потому что для искренно ищущего Бога они являются своего рода мытарствами. На путь этих исканий-мытарств вступают многие, но далеко не все с успехом проходят его. Значительная часть так и “ходит по мытарствам”, не находя себе блаженного покоя. Наконец, в этой сфере, так сказать, полусвета, полуистины, в этой сфере недоговоренного и неопределенного, в этом “мире неясного и нерешенного” мельчает самая душа, становится дряблой, плохо восприимчивой к благодатному воодушевлению. Такая душа будет пытаться “искать” даже и тогда, когда найдет. Создается печальный тип “религиозных праздношатаев”, как назвал его Ф.М. Достоевский.

Отмеченное положение вещей на всех церковных людей в наше время налагает особую ответственность. Церковные люди много повинны в том, что для всех “ищущих” они неясно указывают и плохо своим примером освещают конечный пункт исканий. А этот пункт и есть не отвлеченное понятие христианства, а именно Церковь Бога живого. Можно по примеру многих людей, до конца прошедших томительный путь исканий, судить о том, что полное успокоение наступает только тогда, когда человек уверует в Церковь, когда он всем своим существом воспримет идею Церкви так, что для него немыслимым будет отделение христианства от Церкви. Тогда начинается действительное ощущение церковной жизни. Человек чувствует, что он - ветвь великого, присно цветущего и присно юного древа Церкви. Он сознает себя не последователем какой-нибудь школы, а именно членом тела Христова, с которым он имеет общую жизнь и от которого он получает эту жизнь. Поэтому только тот, кто уверовал в Церковь, кто устами Церкви руководится в оценке явлений жизни и в направлении своей личной жизни, кто, наконец, почувствовал в себе жизнь церковную, тот, и только тот, на правильном пути. Многое, что раньше казалось неопределенным и соблазнительным, станет несомненным и ясным. Особенно дорого, что во времена общего шатания, колебания из стороны в сторону, справа налево и слева направо, каждый церковный человек чувствует, как он стоит на непоколебимой вековой скале, как твердо у него под ногами.

В Церкви живет Дух Божий. Это не сухое и пустое догматическое положение, сохраняемое только по уважению к старине. Нет, это именно истина, опытно познаваемая каждым, кто проникся церковным сознанием и церковной жизнью. Благодатная жизнь Церкви даже не может быть предметом сухого научного изучения; она доступна изучению опытному. О жизни благодати, ясно ощущаемой, человеческий язык всегда может высказаться только туманно и темно. О жизни церковной знает только тот, кто ее имеет; для него она не требует доказательств, а для не имеющего ее она почти недоказуема.

Поэтому для члена Церкви должно быть задачей всей его жизни - постоянно более и более объединяться с жизнью Церкви, а в то же время и для других немолчно проповедовать именно о Церкви, не подменяя ее христианством, не подменяя жизни сухим и отвлеченным учением. Здесь не должно делать никакой уступки. Нет христианства, нет Христа, нет благодати, нет истины, нет жизни, нет спасения, - ничего нет без Церкви, и все это есть только в единой Церкви!

Слишком часто говорят теперь о недостатке жизни в Церкви, об “оживлении” Церкви. Все эти речи мы затрудняемся понимать и весьма склонны признать их совершенно бессмысленными. Жизнь в Церкви иссякнуть никогда не может, ибо до скончания века в ней пребывает Дух Святой (Ин. 14, 16). И жизнь в Церкви есть. Только бесцерковные люди не замечают этой жизни. Жизнь Духа Божия непонятна человеку душевному, она кажется ему даже юродством, ибо доступна она человеку только духовному. Нам, людям душевного склада мышления, редко дается ощущение церковкой жизни. А между тем и теперь люди, сердцем простые и жизнью благочестивые, постоянно живут этим ощущением благодатной церковной жизни. Эту церковную атмосферу, это дыхание церковное особенно ощущаешь в монастырях. Вот где убеждаешься в силе и действенности Божией благодати, живущей в Церкви! Дивишься и благодаришь Бога, когда видишь, что церковная жизнь действительно перерождает человека, делает его “новой тварью”. Здесь просвещается ум, создаются высокие чистые взгляды, сердце умягчается любовью и радость нисходит на душу. Отступившие от Церкви, гордящиеся своим просвещением на самом деле несравненно ниже и грубее живущего церковной жизнью инока-простеца.

Нет, не о недостатке жизни в Церкви, по нашему мнению, нужно говорить, а только о недостатке в нас церковной сознательности. Многие живут церковной жизнью, совсем даже этого ясно не сознавая. А если мы даже и сознательно живем церковной жизнью, мы мало проповедуем о благе этой жизни. С посторонними мы ведем спор обычно только о христианских истинах, забывая про церковную жизнь. Учение, теория, догмат в наших глазах стоят как будто выше жизни церковной. Мы тоже иногда способны бываем подменить Церковь христианством, жизнь - отвлеченным учением.

Наша беда, что мы сами-то мало ценим свою Церковь и великое благо жизни церковной. Мы не исповедуем своей веры в Церковь смело, ясно и определенно. Веруя в Церковь, мы постоянно как бы извиняемся за то, что мы в нее еще веруем. Мы читаем девятый член Символа веры без особенной радости и даже с виноватым видом. Церковного человека теперь часто встречают восклицанием тургеневского стихотворения в прозе: “Вы еще верите? Да Вы совсем отсталый человек!” И многие ли имеют столько мужества, чтобы смело исповедовать: “Да, я верую в едину Святую, Соборную и Апостольскую Церковь, принадлежу ко святой Православной Церкви, и потому я самый передовой человек, ибо в Церкви только возможна та новая жизнь, ради которой Сын Божий приходил на грешную землю, только в Церкви можно приходить в меру полного возраста Христова, - следовательно, только в Церкви возможен подлинный прогресс, истинное спасение!”

Не чаще ли на вопрос: ты не из учеников ли Христовых? - готовы мы ротитися и клятися, яко не знаю Человека? Насущной потребностью настоящего времени поэтому можно считать открытое исповедание той непреложной истины, что Христос создал именно Церковь и что совершенно нелепо отделять христианство от Церкви Православной. Эта истина, думаем, многим осветит конечный пункт их томительных исканий, укажет им его не в безжизненном учении, хотя бы и евангельском, а в церковной жизни, где они действительно освободятся от сети диавола, который уловил их в свою волю (2 Тим. 2, 26). Эта истина поможет и нам опознать церковную жизнь и “собрати расточенная” чада церковные, да вси едино будут, как молился Господь Иисус Христос перед Своими страданиями.

Посмотрите, как бьется несчастная птица, когда она летит при сильном ветре! Как неровен ее полет! То она взлетает вверх, то опрокидывает ее вниз, то подвинется она немного вперед, то снова относит ее далеко назад. Так носится и человек ветрами лжеучений. Но как птица успокаивается в гнезде в густых ветвях дерева и мирно смотрит из своего убежища на несущуюся мимо бурю, так и человек обретает мир, когда прибегает к Церкви. Из своего тихого пристанища смотрит он на свирепую бурю “около церковных стен”, скорбит о несчастных людях, которые застигнуты этой бурей вне Церкви и медлят укрыться под ее благодатным кровом, и молится ко Господу: “Соедини их святей Твоей Соборней и Апостольстей Церкви, да и тии с нами славят пречестное и великолепое имя в Троице


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: секта Васи Кузина
СообщениеДобавлено: 14 окт 2008, 21:45 

Зарегистрирован: 11 сен 2008, 21:43
Сообщений: 130
________________________________________
2. Я так сказал, потому что протестанты и православные берут за основу одно и то же евангелие.
4. Я говорю про евангелие №18348, оно единственно истинное

Одно Писание

Несостоятельность протестантской
точки зрения на Священное Писание .

Джон Уайтфорд
С тех пор как я обратился из евангелических христиан в православную веру, я часто замечал, что среди людей, рожденных и воспитанных в православии, сам факт обращения протестанта вызывает удивление. И это вовсе не потому, что они сомневаются в правильности своей веры; просто им кажется невероятным, что всем известное протестантское упорство в собственных заблуждениях могло быть поколеблено.

В конце концов я понял: большинство православных имеет весьма смутное и ограниченное представление о том, что такое протестантизм и каковы его корни. Таким образом, когда исконные православные спорят с протестантами, они, как правило, не понимают друг друга, даже когда употребляют одни и те же слова, - ибо говорят они на разных богословских языках, другими словами, у них нет общего богословского базиса, который позволил бы им обсуждать то, что их отличает друг от друга. Конечно, если принять во внимание, что в настоящее время существует более двадцати (!) тысяч различных протестантских деноминаций, единственная общая черта которых состоит в том, что каждая из них претендует на исключительно правильное понимание Библии, то можно только посочувствовать тем, кто хочет в этом разобраться.

Но несмотря на все препятствия, стоящие на их пути, у протестантов безусловно, все же есть надежда придти к Истине. С их тягой к богословскому знанию, к истинному богoпочитанию и подлинной древнехристианской вере, они фактически стучатся в двери нашей церкви. Конечно, для тех, кто к данной проблеме равнодушен, подобное заявление звучит странно. Их больше не удовлетворяет противоречивость и зыбкость религиозной жизни современной протестантской Америки. Но прежде чем мы раскроем двери перед этими вопрошателями, мы должны соответствующим образом подготовиться. Поистине этим людям есть чему научиться у православных! Многие из них - это протестантские служители или просто наиболее образованные в религиозных вопросах рядовые верующие. Это искренние искатели истины, но им придется многому учиться заново, и тогда им потребуется помощь со стороны достаточно теоретически подготовленных православных, хорошо представляющих себе как сущность протестантизма, так и то что, пожалуй, еще важнее - во что они веруют сами.

По иронии судьбы или, быть может, по промыслу Божьему, всплеск интереса к православию среди американцев протестантских вероисповеданий совпал по времени с беспрецедентным натиском на православное население России и других восточных стран со стороны чуть ли не всех существующих религиозных сект и группировок, ставший возможным благодаря падению "железного занавеса". Впереди всех, наступая друг на друга, идут американские "евангелисты" и "харизматики", наперебой хвастающихся друг перед другом тем, что сумели завоевать позиции даже среди "безбожных русских". Таким образом, мы, православные, поставлены в настоящее время перед двойной, требующей безотлагательного решения, проблемой: с одной стороны, наш миссионерский долг - свидетельствовать о вере среди протестантов здесь на Западе, а с другой - мы должны серьезно бороться с распространением ересей среди православных как здесь, так и в традиционно православных странах. В любом случае мы должны срочно вооружиться необходимыми знаниями и пониманием стоящих перед нами задач.

Быть может, наиболее обескураживающей чертой протестантизма, которой протестанты обязаны своей репутацией несговорчивых упрямцев, является его раздробленность на множество враждующих между собой сект и толков. Как у мифической гидры количество его "голов" все время умножается и хотя, безусловно, необходимы понимание и анализ всех протестантских сект, ключ к победе следует искать не здесь. Для того чтобы понять верования каждой его ветви, требуется знание истории протестантизма вообще, тщательное исследование всех основных направлений в протестантском богословии и богопочитании, а также знакомство с современной многотомной протестантской литературой, позволяющей вникнуть в сущность новейших течений протестантской мысли и практики, таких как, например, либеральная или диалектическая теологии или "религия сердца". Но даже овладев всеми имеющимися материалами, вы не можете надеяться на то, чтобы быть в курсе особенностей все новых и новых деноминаций, возникающих чуть ли не ежедневно. Однако, при всех их различиях, у них имеется нечто общее, позволяющее подвести этот аморфный конгломерат из тысяч различных группировок под одну общую категорию: "протестант".

Все протестантские объединения веруют /с некоторыми вариациями/, что правильно именно их понимание Библии и, хотя между ними существуют разногласия относительно того, что же говорит Св. Писание, все они, как правило, согласны в одном: толкование Библии должно осуществляться своими собственными силами без привлечения церковного Предания. Если вы осознаете этот пункт их веры, в чем его ошибочность и каков должен быть правильный подход к Писанию, вы можете начинать дискуссию с протестантом любого направления. Коль скоро вы ухватите этот существенный момент, вам станет ясно, что даже такие деноминации как баптисты и свидетели Иеговы, на самом деле, не так уж отличаются друг от друга, как может показаться со стороны. Действительно, если вам когда-нибудь приходилось слышать, как спорят о Библии баптист со свидетелем Иеговы, вы могли заметить, что в конечном счете они просто перебрасываются цитатами из Писания. Если при этом они примерно одного интеллектуального уровня, никто из них не сможет одержать верх в споре, так как у них одинаковый подход к Библии и оба они не подвергают сомнению общее для них цитирование Библии. Никто из них не понимает, что проблема как раз и заключается в ошибочности самого их подхода к Писанию. Здесь-то и кроется сердце многоголовой гидры ересей - поразите его, и тогда ее многочисленные головы безжизненно падут на землю.
Почему авторитетно "одно только Писание?"

Если мы хотим понять, что думают протестанты по этому поводу, мы должны сначала узнать, почему они веруют в то, во что веруют. Действительно, если мы попытаемся поставить себя на место реформаторов - таких, например, как Мартин Лютер, - мы сможем понять причины, заставившие их выдвинуть тезис, что только одно Писание является безошибочным источником христианского вероучения. Необходимо учесть моральное разложение, царившее в Римской Церкви, порочные идеи, которые она выдвигала, и то извращенное понимание Предания, которое она защищала, и если еще принять во внимание тот факт, что Запад в течение нескольких столетий был отрезан от своих православных корней, то трудно себе представить как человек, подобный Лютеру, находясь в подобных обстоятельствах, мог бы добиться лучших результатов. Лютер не мог обратиться к Преданию для борьбы с злоупотреблениями, поскольку это предание, как считали все на латинском Западе, воплощалось в том самом папстве, которое и было главным виновником злоупотреблений. Для Лютера это было ошибочное предание, и, желая преобразовать Церковь, он должен был прежде всего поставить ее на твердое основание, обратившись к Священному Писанию. На самом деле Лютер никогда не намеревался полностью отказаться от Предания и сам он никогда не пользовался "одним только" Писанием. Но он действительно попытался использовать Писание для того, чтобы избавиться от той части римского предания, которая подверглась порче. К сожалению, его риторика оказалась сильнее его практики, и более радикальные реформаторы довели идею "только одного Писания" до её логического конца.
Проблемы с учением "Только одно Писание"

Это учение опирается на ряд ошибочных предпосылок.

Предпосылка - это то, что мы изначально принимаем как нечто само собой разумеющееся. Если предпосылка правильная, тогда все в порядке, ложная же предпосылка неизбежно ведет к ложным выводам. Если человек, основываясь на ложных предпосылках, приходит к заведомо ошибочному результату, можно надеяться, что он задастся вопросом: в чем же состоит его исходная ошибка? Протестанты, желающие дать честную оценку текущему состоянию протестантского мира, должны себя спросить: если протестантизм и его основополагающее учение о Священном Писании (как единственном заслуживающем доверия источнике), богоугодны, то почему это привело к образованию более чем двадцати тысяч различных направлений, не могущих столковаться между собой по поводу того, каковы основные идеи, вытекающие из Писания, и что значит "быть христианином?" Каким образом, если достаточно одной только Библии и нет необходимости в Священном Предании, и баптист, и свидетель Иеговы, и харизматик, и методист заявляет о своей вере в Библию, но ни один из них не согласен с другим относительно того, что же именно она говорит? Очевидно что эта ситуация свидетельствует против протестантов. К сожалению, большинство из них винят в таком печальном положении все что угодно кроме самого корня проблемы. Идея о том, что вера основывается исключительно на Священном Писании, настолько незыблема для протестантизма, что подвергать ее сомнению равносильно для них отрицанию Бога. Но, как сказал Господь: "Всякое дерево доброе приносит плод добрый, а худое дерево приносит и плоды худые" (Мф. 7:17). Если мы будем судить о правильности принципа, утверждающего, что Священное Писание является единственным источником христианского вероучения, по его плодам, то нам ничего не останемся как прийти к заключению, что это "дерево" должно быть срублено и брошено в огонь (Мф. 7:19).
Первая Ложная Предпосылка

Предназначение Библии - быть наивысшим авторитетом в вопросах веры, благочестия и богослужения.Учит ли Писание, что оно "самодостаточно?"

Наиболее очевидная предпосылка, лежащая в основе учения о Писании как единственном источнике христианского вероучения, состоит в том, что Библия содержит в себе все, неообходимое и достаточное для истинной веры, благочестивой жизни и правильного богопочитания. Для подтверждения этого положения чаще всего приводится следующее место из Нового Завета:"Притом же ты с детства знаешь священные писания, которые могут умудрить тебя во спасение верою во Христа Иисуса. Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен" (2 Тим. 3:15-17).Те, кто обычно использует эту цитату для защиты единственности Священного Писания как источника веры, утверждают, что здесь говорится о самодостаточности Писания, потому что "если Писание может сделать благочестивого человека... совершенным, то... для того чтобы достичь полноты совершенства, нет необходимости в Предании".

Что же, в самом деле, следует из приведенного новозаветного текста? Прежде всего спросим себя, что подразумевает апостол Павел, когда говорит о писаниях, которые Тимофей знал с Детства? Можно с уверенностью сказать, что Павел не имеет в виду Новый Завет, так как когда Тимофей был ребенком, новый Завет еще не был написан - фактически он не был завершен даже тогда, когда Павел писал это послание к Тимофею: еще не существовал во всей полноте тот новозаветный канон, каким мы его знаем сейчас. Очевидно, что здесь и во многих других ссылках на "писание," встречающихся в Новом Завете, апостол Павел имеет в виду Ветхий Завет. Таким образом, если данный отрывок хотят использовать для установления границ того, что является боговдохновенным авторитетом, то нужно исключить не только Предание, но также и сам этот отрывок и вообще весь Новый Завет.

Во-вторых, если ап. Павел хотел здесь исключить предание как не имеющее пользы, то можно только удивиться, почему он в той же главе сам использует внебиблейское устное предание. Имена Ианний и Иамврий не встречаются в Ветхом Завете, однако в (2 Тим. 3:8) ап. Павел говорит, что они "противились Моисею". Здесь он опирается на устное предание, гласящее, что имена двух наиболее выдающихся египетских волхвов, упоминаемых в повествовании об Исходе (главы 7-8), были "Ианний" и "Иамврий". И это никоим образом не единичный случай, когда в Новом Завете используется внебиблейский источник. Самый известный пример находим в Послании святого апостола Иуды, цитирующего книгу Еноха (Иуд. 14:14; ср. Енох 1:9). Когда Церковь официально утвердила канон священных книг Ветхого и Нового Заветов, основной целью такого установления была защита Церкви от подложных книг, претендовавших на апостольское авторство, а фактически написанных еретиками (например, Евангелие от Фомы). Еретики не могли основывать свое учение на Священном Предании, потому что их учения возникали вне Церкви; поэтому единственный способ, посредством которого они могли подвести надежный базис под свою ересь, - это исказить смысл Священного Писания и ввести в него новые книги, якобы написанные от имени апостолов или каких-либо ветхозаветных святых. Церковь защищала себя от еретических учений, ссылаясь на апостольское происхождение Священного Предания, доказываемое апостольским преемством, то есть тем, что епископы и учители Церкви могут исторически засвидетельствовать свою прямую преемственность от апостолов, и опираясь на вселенность православной веры, означающую, что православная вера - это та самая вера, которой православные христиане придерживались всегда и повсюду на протяжении всей ее истории. Церковь ограждала себя от ложных и еретических книг установлением авторитетного списка священных книг, принимаемых Церковью за богодухновенные, входящих в Ветхий Завет или имеющих апостольское происхождение.

Установив канон священных книг, Церковь не намеревалась утверждать, что в них содержится вся христианская вера и все необходимое для церковного богослужения и благочиния (На самом деле этот список не претендует на полный охват всех книг, которые Церковь сохранила с древних времен и которые она считает частью более широкого предания. Например, хотя книга Еноха цитируется в канонических книгах, сама она в библейский канон не вошла. Каковы бы ни были тому причины, Церковь захотела сохранить эту книгу, хотя и не посчитала нужным читать ее за богослужением, ни даже включить в состав канонических книг). Бесспорным является также факт, что ко времени установления Церковью канона Священного Писания она - по своей вере и богослужению - была уже идентична Церкви более поздних периодов; это исторически достоверно. Что касается структуры церковной власти, то известно, что вопрос о каноне решался соборами православных епископов; вплоть до настоящего времени так и происходит в Православной Церкви, когда требуется решить какой-либо вопрос касательно учения или церковной дисциплины.
Какова была цель новозаветных писаний?

В протестантских руководствах к чтению Библии говорится, и я считаю это правильным, что при изучении Библии необходимо учитывать и литературный стиль, к которому принадлежит та или иная библейская книга. Так как разные стили должны интерпретироваться по-разному, необходимо также учитывать предмет и цель книги или отрывка, с которыми вы имеете дело. В Новом Завете встречается четыре литературных стиля: Евангелие, историческое повествование - Деяния, послания и апокалиптическая книга - Откровение. Евангелия написаны чтобы свидетельствовать о жизни Иисуса Христа, Его смерти и воскресении. Библейское историческое повествование рассказывает об истории народа Божьего и о жизни выдающихся личностей, а также показывает действие в истории Божественного промысла. Послания написаны, главным образом, как отклик на конкретные проблемы, возникавшие в различных церквах. Таким образом, то, что считалось общепринятым и понятным для всех, вообще говоря, не нашло в них подробного освещения. Вероучительные рассуждения, как правило, касались спорных или малопонятных вопросов (Например, здесь не рассматривается подробно вопрос о непогрешимости Писания, поскольку в этом не было необходимости. В настоящее время, с ростом религиозного скептицизма, эта проблема стала актуальной, и если бы послания писались в наши дни, они бы наверняка ее коснулись, таким образом,было бы нелепо делать вывод, что поскольку этот вопрос не обсуждался, древние христиане не считали его важным или отвечали на него отрицательно); о богослужении говорилось только в связи с обсуждаемыми проблемами например, (1 Кор., главы 11-14). Апокалиптические писания - Откровение были включены в Новый Завет с целью показать окончательную победу Бога в истории.

Отметим прежде всего, что ни в одном из указанных литературных жанров, встречающихся в Новом Завете, не рассматривается богослужение в качестве главной темы и не приводится никаких подробностей относительно того, как надо совершать богослужение в Церкви. В Ветхом Завете имеются подробные описания богослужения, совершавшегося народом Израиля (книга Левит, Псалмы); в Новом Завете содержатся лишь скудные намеки на характер богослужения первых христиан. Почему это так? Несомненно не потому, что их службы не имели строго установленного порядка - специалисты по литургике утверждают, что первые христиане совершали богослужения, в основном следуя чину иудейских богослужений, унаследованному от апостолов. Однако даже немногие упоминания в Новом Завете, касающиеся богослужения в Древней Церкви, показывают, что новозаветные христиане далеко не напоминали собою неорганизованную толпу "свободных" харизматиков, но совершали литургическое богослужение подобно тому, как то делали их отцы и прадеды: они соблюдали определенные молитвенные часы (Деян. 3:1), службы проводились как в храме, так и в синагогах (Деян. 18:4).

Необходимо также отметить, что ни одно из литературных изложений Нового Завета не имеет своей целью исчерпывающе изложить учение христианской веры: вы не найдете там ни наставлений катехизиса, ни систематического курса богословия. Если все, что нам нужно, это только одна Библия, то почему же в ней не излагается вероучение в полном объеме? Только представьте себе, как легко могли бы разрешаться многочисленные богословские споры, если бы Библия четко отвечала на каждый богословский вопрос! Однако, как бы нам этого ни хотелось, в книгах Библии мы не найдем ничего похожего. Вышесказанное должно быть правильно понято. Мы вовсе не умаляем важности Священного Писания - Боже упаси! В Православной Церкви веруют, что Священное Писание является полностью бодухновенным, безошибочным и достаточно авторитетным источником Божественного Откровения. Но в данном случае речь идет о том, что Библия не содержит в себе учения по всем вопросам, представляющим важность для Церкви. Как уже говорилось, в Новом Завете не описывается подробно богослужение, хотя последнее - дело вовсе не маловажное. Более того, Церковь, которая сохранила и вручила нам Священное Писание, - это та же самая Церковь, от которой мы получили определенные формы богослужения. Если мы не доверяем этой Церкви в том, что она правильно донесла до нас апостольское богослужение, то мы также не должны ей доверять и в вопросе надежного сохранения Писаний" (Фактически протестантская наука так и поступает. Хотя в основе протестантизма лежит идея, что Библия является единственным источником христианского вероучения, в современной протестантской науке господствуют модернисты, не верующие ни в боговдохновенность, ни в непогрешимость священного писания. Последние смотрят на Библию свысока и выбирают из нее только те тексты, которые им подходят, а остальное считают "первобытной мифологией и легендами." Единственный авторитет для них - это они сами).
Является ли на самом деле Библия "самодостаточной

Протестанты часто заявляют, что они просто "верят в Библию." Однако при более пристальном рассмотрении их обращения с Библией, возникает целый ряд вопросов. Например, почему протестанты пишут так много книг, посвященных своему вероучению и вообще христианской жизни, если, действительно, все, что нужно, - это только Библия? Если бы одной Библии было достаточно, для того чтобы ее понимать, то почему протестанты не ограничиваются распространением одной только Библии? И если она является самодостаточной, то почему чтение Библии не приводит к однозначному результату, то есть почему все протестанты не веруют в одно и то же? Какова цель многих протестантских исследований Библии, если все, что нам нужно, это сама Библия? Зачем они распространяют свои бесчисленные трактаты и другие материалы? Зачем они вообще чему-то обучают или что-то проповедуют? Почему бы просто не почитать людям Библию? Ответ заключается в том, что (хотя они обычно в этом и не признаются, но инстинктивно чувствуют) Библия, взятая сама по себе, не может быть полностью понятной. И фактически каждая протестантская секта имеет собственное предание, хотя опять-таки оно, вообще говоря, не называется таким именем. Не случайно, что все свидетели Иеговы веруют в одно и тo же и все "южные баптисты" более или менее веруют в одно и то же, но вера первых существенно отличается от веры вторых. Ни свидетели Иеговы, ни баптисты, как правило, не пришли к своим взглядам самостоятельно в результате независимого чтения Библии; скорее, их научили так веровать согласно общепринятому - в той или иной секте - преданию. Следовательно, вопрос на самом деле заключается не в том, веруем ли мы только в Библию или используем также и предание, а в том - каким преданием мы пользуемся для истолкования Библии. Какому преданию можно доверять - Апостольскому Преданию Православной Церкви или эклектичным преданиям протестантизма, не имеющим глубоких корней и возникшим лишь во времена протестантской реформации?
Вторая ложная предпосылка:

"Древняя церковь основывалась лишь на Священном Писании, в то время как Предание возникло гораздо позже и является отражением человеческих заблуждений". Среди многих протестантов, особенно среди евангеликов и харизматиков слово "предание", или "традиция" носит пренебрежительный оттенок, и назвать что-либо относящимся к преданию равносильно тому, чтобы обозвать это "плотским", "духовно мертвым", "деструктивным" или "законническим". И когда они читают Новый Завет, им кажется очевидным, что Библия резко осуждает предание как нечто противоположное Писанию. Древние христиане, в их понимании, весьма напоминают евангеликов или харизматиков 20 века. То, что христиане первого века по Рождестве Христовом имели литургическое богослужение или придерживались какого-то предания, им кажется немыслимым. Они думают, что подобные вещи вошли в церковь позже, "когда она подверглась порче".

Когда же протестанты начинают серьезно изучать Древнюю Церковь и писания раннехристианских отцов и видят совсем другую картину, чем та, которую они привыкли себе воображать, это для них это равносильно удару, как это было и для меня в свое время. Оказывается, например, что первые христиане не носили с собой свои Библии каждое воскресенье в храм для изучения; в действительности было настолько трудно заполучить копию хотя бы некоторой части писания (ведь для ее изготовления требовались время, большой труд и специальные материалы), что очень немногие люди имели свои собственные экземпляры. Чаще всего отдельные экземпляры писания хранились у специально назначавшихся для этого членов Церкви или в месте, где люди собиралась на богослужение. Более того, большинство церквей не имело у себя полного состава книг Ветхого Завета и тем более Нового, который не был даже завершен чуть ли не до конца первого столетия. Это не означает, что древние христиане не изучали Священного Писания. Они изучали его очень серьезно, но только не индивидуально, а коллективно. И большую часть первого века христиане ограничивались изучением Ветхого Завета. Но как же они узнавали Евангелие, жизнь и учение Христа, вообще Кто такой Христос, порядок богослужения и т.д? Они располагали лишь устным Преданием, полученным ими от апостолов. Конечно, многие в древней Церкви слышали эти вещи непосредственно от самих апостолов, но гораздо больше было таких, кто их не слышал, особенно ближе к концу первого века, когда все апостолы уже ушли из жизни. Последующие поколения имели доступ к писаниям апостолов посредством Нового Завета, но, в том, что касается христианской веры, Древняя Церковь почти полностью полагалась на устное Предание.

Эта зависимость от Предания очевидна и в самих новозаветных писаниях. Например, св. апостол Павел предостерегает фессалоникийцев: "Итак, братия, стоите и держите предания, которым вы научены или словом или посланием нашим" (2 Фес. 2:15).

Здесь слово "предания" является переводом греческого слова , которое, хотя и по-другому переводится в некоторых протестантских версиях Библии, представляет собой то же самое слово, какое употребляют православные греки, когда говорят о Предании, и лишь немногие библеисты оспаривают это его значение. Слово буквально означает "то, что передано". Это то же самое слово, которое употребляется в отрицательном смысле, когда речь идет о ложных учениях фарисеев (Мк. 7:3-8), а также когда говорится об авторитетности христианского учения (1 Кор. 11:2, 2 Фес. 2:15). С другой стороны, апостол Павел, говоря о христианском Предании, утверждает: "Хвалю вас, братия, что вы все мое помните и держите предания () так, как я передал () вам" (1 Кор. 11:23). Именно на эти слова ссылается Православная Церковь, когда говорит об апостольском Предании: "..за веру, однажды переданную святым" (Иуд. 3). Ее источник - Христос, она была передана Им лично апостолам посредством всего того, что Он говорил и делал, а если бы обо всем этом писать подробно, "то самому миру не вместить бы написанных книг" (Ин. 21:25). Апостолы передали свое знание всей Церкви, а церковь, будучи хранительницей этого сокровища, стала таким образом "столпом и утверждением истины" (1 Тим. 3:15).

Свидетельство Нового Завета не оставляет никаких сомнений на этот счет: древние христиане имели как устные, так и письменные предания, которые они получили от Христа через посредство апостолов. В качестве письменного Предания поначалу у них были лишь его отдельные Фрагменты: - одна поместная церковь имела какое-нибудь послание, другая, возможно, Евангелие. Постепенно все эти писания были соединены вместе в один сборник и в конце концов составили Новый Завет. Но как же древние христиане знали, какие книги подлинные, а какие - нет (ибо, как уже отмечалось, имелось большое число подложных посланий и евангелий, о которых еретики заявляли, что они якобы написаны апостолами?) Именно Апостольское предание и помогло Церкви сделать выбор.

Протестанты резко выступают против Священного Предания просто потому, что единственная его форма, с которой они сталкивались, это извращенное Предание, свойственное римскому католицизму. В противоположность римско-католической точке зрения на Предание, которое для них олицетворяется папством и допускает введение новых догматов, ранее неизвестных Церкви, православные не считают, что Предание растет или вообще как-то меняется. Разумеется, когда Церковь сталкивается с ересью, она вынуждена определять более точно границу между истиной и заблуждением, но сама Истина не меняется.

Можно сказать, что в некотором смысле Предание расширяется. Поскольку Церковь существует в истории, она не забывает опыта, накопленного ею на историческом пути, помнит своих святых и сохраняет писания тех, кто был точным выразителем ее веры, но сама вера была "однажды передана святым" (Иуд. 3).

Как же мы можем знать, что Апостольское Предание сохранилось в Церкви неповрежденным? Кратко можно ответить, что Бог сохранил его в церкви, потому что Он обещал это сделать. Христос сказал, что Он созиждет Церковь Свою и врата ада не одолеют ее (Мф. 16:18). Главой Церкви является Сам Христос (Еф. 4:16), а Церковь есть Его тело (Еф. 1:22-23). Если бы Церковь потеряла или исказила апостольское Предание, то Истина должна была бы перестать быть Истиной - ибо Церковь есть столп и утверждение истины (1 Тим. 3:15).

Общая протестантская концепция церковной истории, гласящая, что, начиная со времени Константина, Церковь впала в вероотступничество и пребывала в таком состоянии вплоть до наступления Реформации, обессмысливает все эти и многие другие библейские истины. Если бы Церковь перестала существовать хотя бы на один день, то в тот же день ее бы одолели врата ада. А если бы это было так, то Христос, описывая рост Церкви в притче о горчичном зерне (Мф. 13:31-32), обязательно сказал бы о том, что первоначально выросшее растение было срублено и на его месте посеяно новое семя. Вместо этого Он использовал образ горчичного зерна, которое, будучи сначала малым, вырастает затем больше всех злаков и становится деревом.

Что же касается утверждения, что имелось некое общество истинно верующих протестантов, скрывавшееся где-то в пещерах на протяжении тысячи лет, то где этому свидетельство? Вальденсов (Вальденсы - это секта, основанная в 12 веке Пьером Сальдо, до некоторой степени предшественница реформации. Из-за преследований со стороны Римско-католической Церкви члены секты селились в горных районах северо-западной Италии. С наступлением реформации вальденсы попали под влияние этого движения и влились в него. Многие ранние протестантские историки заявляли, что вальденсы представляет собой остаток "истинных" христиан, ведущий свое начало до константиновских времен, хотя в настоящее время ни один уважаемый историк не сделал бы такого безответственного заявления. Многие фундаменталисты и секты вроде свидетелей Иеговы продолжают настаивать на своей преемственности от Древней Церкви через вальденсов, несмотря на то что вальденсы существуют и по сей день и вовсе не отождествляют себя со свидетелями Иеговы), на которых ссылаются все секты от пятидесятников до свидетелей Иеговы, не существовало вплоть до 12 века. По крайней мере трудно поверить, что эти "истинные верующие," мужественно переносившие яростные преследования римлян, спрятались, как только христианство стало законной религией. Но даже это предположение кажется более вероятным по сравнению с идеей, что такое общество могло просуществовать тысячу лет, не оставив и тени исторического свидетельства, подтверждающего его существование.

Могут также возразить, что в церковной истории известны примеры, когда одни люди учили одному, в то время как другие учили противоположному, - как же определить, в чем именно состоит апостольское Предание? И далее, если Церковь пошла по неправильному пути, то как можно было бы отличить этот путь от правильного, апостольского? Протестанты задают эти вопросы, потому что в Римско-католической Церкви в самом деле возникли ложные предания, но это случилось потому, что латинский Запад усвоил себе извращенное понимание природы Предания. Православная точка зрения, принимавшаяся ранее на Западе и сохранившаяся в Православной Церкви, считает, что Предание по своей сути, остается неизменным и узнается по своей вселенскости, или кафоличности. О подлинности апостольского Предания свидетельствует историческая согласованность церковного учения. Проследите, во что Церковь верила всегда и везде, на протяжении всей своей истории, и вы найдете Истину. Если можно доказать, что какое-либо верование не принималось Церковью на каком-то отрезке ее истории, то знайте - это ересь, однако нужно иметь в виду, что мы говорим именно о Церкви, а не о раскольнических группировках. Раскольники и еретики, отколовшиеся от Церкви, существовали еще в период написания Нового Завета и с тех пор их ряды постоянно пополняются, ибо, по слову апостола, "надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные" (1 Кор. 11:19).
Третья ложная предпосылка:
"Каждый человек может толковать Писания самостоятельно, без помощи Церкви".

Хотя многие протестанты, возможно, не согласятся с такой формулировкой, тем не менее именно эта предпосылка играла главную роль, когда реформаторы впервые выдвинули тезис о Писании как единственном источнике христианского вероучения. При этом их аргументы заключались в том, что Писание само по себе является достаточно ясным и его может понять любой. Таким образом было отвергнуто положение, что для чтения Библии необходима помощь Церкви. Об этом четко говорится тюбингенскими (лютеранскими) богословами, обменявшимися письмами с патриархом Константинопольским Иеремией II спустя тридцать лет после смерти Лютера: "Может быть, кто-нибудь скажет, что хотя, с одной стороны, Писания абсолютно безошибочны, но с другой - в них содержится много темных мест, которые нельзя понять, не прибегая к толкованиям духоносных отцов... Между тем справедливо также, что сказанное в виде намека в одном месте Писания, оказывается выраженным явно и вполне ясно в другом, так что его могут понять даже самые простые люди."

Хотя эти лютеранские ученые и заявляли, что пользуются святоотеческими писаниями, они возражали против необходимости обращения к ним и в тех случаях, когда, как им казалось, между Писаниями и святыми отцами не было согласия, считали, что мнением отцов нужно пренебречь. На самом же деле ученые утверждали, что если святоотеческое толкование не совпадает с их личным мнением по поводу Писаний, то их личные взгляды должны считаться более авторитетными, нежели мнение отцов Церкви. Вместо того, чтобы внимать отцам, показавшим себя праведными и святыми, предпочтение отдается суждениям простых смертных. Та же самая (человеческая) причина привела большинство современных лютеранских богословов к отвержению почти всего библейского учения (включая божественность Христа, Воскресение и т.д). и даже к отрицанию богодухновенности самой Библии, на которой для первых лютеран, по их же словам, основывалась вся их вера.

В своем ответе патриарх Иеремия II выявил истинный характер этих учений: "Итак, примем Предание церкви в правоте сердца, а не во многих помыслах: ибо "Бог сотворил человека правым, а люди пустились во многие помыслы" (Еккл. 7:29). Не станем учиться новой вере, отвергнув предание святых отцов, ибо божественный апостол говорит: "Кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема" (Гал. 1:3).

Протестантское учение, признающее одно лишь Священное Писание, не удовлетворяет собственному критерию.

Можно было бы предположить, что такая система верований, как протестантизм, основывающаяся на утверждении, что только одно Писание имеет вес в вопросах веры, должна была позаботиться о том, чтобы ее главные постулаты удовлетворяли своим же собственным критериям. Можно было бы ожидать, что протестанты запасутся сотнями доказательств "от Писания", подтверждающих их главный тезис, на котором зиждется все, во что они веруют. По меньшей мере можно было бы надеяться, что будут приведены два-три солидных текста, из которых ясно следует суть их доктрины, - поскольку и в самом Писании говорится: "При устах двух или трех свидетелей будет твердо всякое слово" (2 Кор. 13:1). Однако, подобно мальчику из андерсеновской сказки, объявившему во всеуслышание, что "король-то голый", я должен засвидетельствовать, что во всем Священном Писании нет ни единого стиха, который бы подтверждал учение о единственности Писания как источника веры. Нет даже ни одного стиха, который бы хоть как-то приближался к этой идее, и я буду рад, если кто-нибудь докажет мне обратное. Да, в Библии имеется множество мест, где говорится о ее богодуховности, авторитетности, полезности, - но в Библии нет ни одного места, где бы сообщалось, что Писание является единственным авторитетом для верующих. Если бы такое учение содержалось в Библии хотя бы и в скрытом виде, то уже первые отцы церкви учили бы тому же самому. Но кто из святых отцов внушал когда-либо что-либо подобное? Таким образом, основополагающий принцип протестантизма опровергает сам себя, будучи внутренне противоречивым. Протестантское учение об исключительном авторитете Библии попросту отсутствует в самой Библии; фактически оно ей противоречит (на что мы уже указывали ранее), поскольку Библия учит, что Священное Предание также является необходимым и обязательным источником христианской веры (2 Фес. 2:15; 1 Кор. 11:2).
Несостоятельность протестантских
методов толкования Библии

С первых дней Реформации протестантам пришлось столкнуться с фактом, что при данной нам Библии и при ограниченности человеческого разума люди не могут прийти к согласию между собой по важнейшим вопросам веры. Еще при жизни Мартина Лютера возникли десятки различных группировок, каждая из которых претендовала на то, что просто верует в Библию, но ни одна из которых не была согласна ни с какой другой по поводу того, что говорит Библия. В свое время Лютер мужественно держался перед имперским сеймом в Вормсе, заявив, что "если ему не представят свидетельств из Священного Писания или других ясных и неопровержимых доказательств, то он не отречется от своих сочинений". Позднее, когда анабаптисты, которые не были согласны с лютеранами по ряду вопросов, просили проявить по отношению к ним аналогичную терпимость, они подверглись со стороны лютеран жестоким репрессиям - их тысячами отправляли на казнь вопреки провозглашенному Лютером праву на свободное толкование Священного Писания.

Несмотря на очевидные проблемы, возникшие в связи с этим учением о Священном Писании как единственном источнике веры, приведшим к дроблению протестантизма на множество сект, протестанты, не желая признавать своего поражения перед Папой, свели все дело к тому, что несогласные с ними просто неправильно читают Библию. Тогда в качестве решения проблемы был предложен целый ряд способов толкования Библии. Разумеется, требуется еще найти рецепт, позволяющий избегать бесконечного дробления на различные секты и толки, и протестанты все время заняты поисками метода или ключа, который помог бы им решить и эту проблему.

Рассмотрим наиболее популярные подходы, применявшиеся до сих пор к толкованию Библии, каждый из которых по-прежнему используется тем или иным направлением протестантизма.
Первый подход:
Библию нужно понимать буквально - текст ее ясен.

Это, несомненно, был самый первый подход, заявленный реформаторами, хотя довольно скоро они пришли к пониманию того, что таким образом нельзя защитить доктрину об "авторитетности одного лишь Писания." Хотя этот подход был несостоятельным с самого начала, он до сих пор популярен среди необразованных евангелистов и харизматиков. От них часто можно услышать: "Библия говорит то, что имеет в виду, и имеет в виду то, что говорит". Но когда дело доходит до конкретных текстов Писания, с которыми протестанты несогласны, например, места, где Христос дает апостолам власть прощать грехи (Мф. 20:23), или когда Он говорит о Евхаристии: "Сие есть тело Мое... сия есть кровь Моя" (Мф. 26:26-28), или когда св. апостол Павел учит, что женщины должны покрывать голову, находясь в храме (1 Кор. 11:1-16), тогда вдруг оказывается, что Библия уже не говорит то, что имеет в виду: "Ну, это не надо понимать буквально..."


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: секта Васи Кузина
СообщениеДобавлено: 14 окт 2008, 21:47 

Зарегистрирован: 11 сен 2008, 21:43
Сообщений: 130
Второй подход:
Правильное понимание дает нам Святой Дух.

Когда многочисленные течения, возникшие под знаменем Реформации, не смогли придти к согласию друг с другом относительно толкования Священного Писания, вторым решением проблемы стало утверждение, что благочестивыми протестантами руководит Св. Дух, чтобы они могли правильно истолковывать Писания. Разумеется, каждый, кто несогласен с этим "благочестивым протестантом", не может быть руководимым тем же самым Духом, так что в результате каждое протестантское направление должно перестать считать христианами всех тех, кто от него отличается. Если такой подход правилен, то в всем протестантизме осталось всего-навсего одно направление, правильно толкующее священное Писание, - но какое же именно из нескольких тысяч существующих деноминаций? Конечно, ответ будет зависеть от того, с представителем какого направления вы будете разговаривать, но можно быть уверенным, что он назовет то направление, к которому принадлежит сам.

В настоящее время, однако (хотя это зависит от того, с какой из разновидностей протестантства вы имеете дело), вы чаще встретите протестанта, который заявит об относительности истины, чем такого, кто будет настаивать на исключительной правоте своих единомышленников. С появлением все новых и новых конфессий протестантам любого толка становится все труднее утверждать, что только они правильно понимают Писание (хотя таких встречается все еще порядочно). Поэтому стало обычным преуменьшение различий между конфессиями и мнение о несущественности различий. Считается, что каждое направление обладает только частицей истины, полной же Истиной не владеет никто. Именно на этой почве родилась ересь экуменизма.

Многие протестанты склонны даже утверждать, что истина в той или иной степени принадлежит всем религиям. Их выводы состоят в следующем. Для получения полной истины каждая конфессия должна бросить свою частицу "истины" в общий котел, затем следует все перемешать - и вот вам готовая "истина". Но это уже будет религия антихриста. Согласно Писанию, Церковь всегда являлась и является столпом и утверждением Истины (1 Тим. 3:15). Поэтому либо Церковь пребывает в Истине, либо это не та церковь, которую основал Христос.
Третий подход:
неясные места следует толковать при помощи ясных.

По-видимому, это наилучший метод, позволяющий решить задачу истолкования Библии с ее же помощью: на основе понятных текстов объяснять непонятные. Логика такого подхода проста: если в каком-либо месте Писания истина выражена неясно, то несомненно имеется другое место, утверждающее то же самое, но более ясно. Используйте ясные места как ключ - и вам откроется значение темных мест. Именно об этом писали тюбингенские богословы при первом обмене письмами с патриархом Иеремией II:

"поэтому нет лучше способа толковать Писания, как искать объяснения Писания в самом же Писании. Ибо все Писание продиктовано одним и тем же Духом Святым, который лучше всех знает Свою волю и лучше всех может определить вложенный Им Самим смысл"
Сколь бы ни многообещающим казался этот метод, он быстро показал свою непригодность для решения проблемы протестантских разделений. Трудность заключается в том, какие именно места считать ясными, а какие - неясными.

Баптисты, утверждающие, что христианин не может лишиться спасения, коль скоро он уже "спасен", видят целый ряд мест, которые, по их мнению, совершенно ясно учат о вечном спасении. Например: "дары и призвание Божие непреложны" (Рим. 11:29); "Овцы Мои слушаются голоса Моего, и Я знаю их, и они идут за Мною. И Я даю им жизнь вечную, и не погибнут вовек; и никто не похитит их из руки Моей" (Ин. 10:27-28). Но когда баптисты встречают стихи, из которых следует, что спасение может быть утрачено, такие например, как "праведность праведника не спасет в день преступления его" (Иез. 33:12), тогда они начинают использовать "ясные" места для объяснения "неясных." Методисты, считающие (совершенно справедливо), что человек может потерять спасение, если он отвернется от Бога, не находят такие места неясными и, напротив, рассматривают вышеприведенные тексты, используемые баптистами для доказательства истинности своего учения в свете других отрывков, которые им кажутся ясными. Таким образом, методисты и баптисты перебрасываются цитатами из Библии, удивляясь, как это другие не видят того, что им самим кажется очевидным.
Четвертый подход:
Историко-критический экзегезиc.

Утопая в море субъективных мнений, протестанты стали хвататься за метод рассуждения, имеющий видимость объективности. По мере того как шло время и множились разделения, протестанты все чаще стали обращаться к "науке", посредством которой протестантские ученые надеялись согласовать различные толкования Библии. Этот "научный" подход, который получил преобладание в протестантской библеистике (а в этом столетии стал главным и в библеистике римско-католической), обычно называется историко-критическим экзегезисом. Начиная с так называемой эпохи Просвещения, когда многим стало казаться, что наука способна разрешить все мировые проблемы, протестантские ученые стали применять философию и методологию светских наук к богословию и Библии. Они занялись изучением Библии, исследуя всевозможные ее аспекты: историю ее написания, дошедшие до нашего времени рукописи, библейские языки и т.д.

Обращаясь со Священным Писанием как с археологической реликвией, эти ученые пытались проанализировать каждый его фрагмент, каждую "косточку", применяя новейшие методы и приемы, какие только могла предложить наука. Честно говоря, необходимо признать, что на этом пути было получено много полезных результатов. К сожалению, подобная методология иногда приводила к ошибкам в серьезных, фундаментальных вопросах, однако она была окружена такой аурой "научной объективности", что многие до сих пор находятся под ее очарованием. Поэтому следует подробнее рассмотреть вышеуказанный метод, проанализировав его философский базис.

Подобно всем другим протестантским подходам, этот метод также пытается толковать Библию, игнорируя церковное Предание. Хотя и не существует какого-либо особого протестантского экзегезиса, в конечном счете уповается на то, что "Писание должно говорить само за себя". Конечно, ни один христианин не смог бы возражать против того, что говорит Священное Писание, если бы оно действительно, согласно этим методам, "говорило само за себя". Однако проблема состоит в том, что ученые, берущие на себя смелость быть библейским рупором, пропускают текст Писания сквозь фильтр своих исходных протестантских предпосылок. Претендуя на объективность, они тем не менее толкуют Священное Писание в соответствии со своим преданием и своими догмами (будь то фундаменталисты-рационалисты или рационалисты либеральные). Чтобы охарактеризовать деятельность протестантских ученых, позволю себе перефразировать высказывание Альберта Швейцера: в поисках смысла Библии они заглянули в бездонный колодец и создали по этому поводу огромное количество блестяще написанных томов, но, к сожалению, в том колодце они увидели лишь собственное отражение. Ошибка протестантских ученых (как либералов, так и консерваторов) в том, что они (в соответствии с большей или меньшей степенью своей нетерпимости) применили эмпирический метод к области богословия и библейских исследований. Когда я пользуюсь термином "эмпирический", я употребляю его в широком смысле, имея в виду рационалистическое и материалистическое мировоззрение, овладевшее многими умами на Западе и, подобно раковой опухоли, продолжающее распространяться по всему миру. Позитивистские системы (одной из которых и является эмпиризм) пытаются опереться на какое-то "определенное" знание (Слово "позитивизм" происходит от Французского positif что значит утвердительный. Этот термин впервые был введен Огюстом Кантом. Позитивистские системы строятся на предположении, что основой знания являются так называемые "факты". В философии Канта факт - это опыт или чувство-ощущение; таким образом, Кант был предшественником современного эмпиризма. См. Краткая филосовская энциклопедия. М. 1994. С. 348, "Позитивизм"). Эмпиризм, строго говоря, есть вера в то, что всякое знание основано на опыте, и можно знать с определенностью только те вещи, которые устанавливаются посредством научного наблюдения. Рука об руку с методами научного наблюдения и опыта выступает принцип методологического скепсиса, первым примером которого явилась философия Рене Декарта, который начал с утверждения, что все во вселенной может быть подвергнуто сомнению за исключением нашего собственного существования, и на этой единственной непреложой истине ("я мыслю, следовательно существую") пытался построить свою философскую систему. Реформаторы вначале довольствовались положением, что Библия является фундаментом, на котором покоятся богословие и философия, но по мере того как набирал силу гуманистический дух просвещения, протестантские ученые обратили свои рационалистические методы на саму Библию, пытаясь выяснить, что можно из нее извлечь с их помощью. Представители либеральной теологии завершили этот труд и, отбросив все, что только было возможно, остались лишь при своих собственных мнениях и чувствах в качестве основы веры.

Консервативные протестанты, к счастью, были гораздо менее последовательны в своем рационалистическом подходе и таким образом сумели сохранить в своей среде почтение к Священному Писанию и веру в его богодухновенность. Тем не менее их подход (даже у наиболее убежденных фундаменталистов) все еще существенно коренится в том же рационализме, что и у либералов. Первый тому пример можно найти у фундаменталистов-диспенсационалистов, придерживающихся детально разработанной теории, полагающей, что на различных исторических этапах Бог обращается с человеком по-разному в зависимости от периода, так называемой "диспенсации" (соответствующей определенному договору Бога с человеком). История человечества заключает в себе следующие периоды: Адамов, Ноев, Моисеев, Давидов и т.д. В этом есть определенная доля истины, но далее эта теория учит, что в настоящее время мы находимся в периоде, отличном от новозаветного, и поэтому, хотя в эпоху Нового Завета и совершались чудеса, сейчас они уже не совершаются. Это очень интересная точка зрения, позволяющая фундаменталистам (при отсутствии прочного базиса в виде Священного Писания) не отрицать библейских чудес и одновременно быть эмпириками в повседневной жизни. Таким образом, хотя на первый взгляд кажется, что рассмотрение этого подхода представляет лишь академический интерес и не имеет ничего общего с реальной жизнью среднего протестанта, фактически даже обычный среднеблагочестивый консервативный протестант мирянин неизбежно оказывается под влиянием такого рода рационализма. Глубокая ошибочность этого, так называемого "научного," подхода к Священному Писанию состоит в неправильном применении предпосылок эмпиризма к изучению истории, Писания, богословия. Эмпирические методы тогда дают хорошие результаты, когда конкретно применяются к естественным наукам, но когда используются там, где они неприменимы - например, при изучении истории, которая не может быть повторена и не поддается экспериментальной проверке, они не могут дать каких-либо положительных результатов (Например, одним из методов определения реальности прошлых событий, употребляемых учеными эмпирического направления, является принцип аналогии, поскольку знание основывается на опыте, то один из способов понять нечто незнакомое - это сравнить его с чем-то знакомым. Под видом исторического анализа эти ученые вычисляют вероятность предполагаемого события в прошлом (например, воскресения Иисуса Христа) на основании того, что нам известно из нашего опыта. И так как эти историки никогда не наблюдали в своей жизни ничего, с их точки зрения, сверхъестественного, то любое чудесное событие описанное в Библии, они воспринимают как миф или легенду. А поскольку для эмпирика "чудо" означает нарушение естественных законов, то поэтому чудес не бывает (по определению), так как естественные законы определяются нашими наблюдениями над тем, что мы имеем в опыте. Если бы эмпирик столкнулся с чудом в современной действительности, он бы его чудом не посчитал, так как, с его точки зрения, тогда не было бы нарушения естественных законов. Таким образом, нельзя сказать, что эмпирики фальсифицируют трансцендентную реальность; скорее, их исходные предпосылки заранее отрицают ее наличие. (См. G. E. Michalson "Pannenburg on the Resurrection and Historical Method." Scottish Journal of Theology , 33, April, 1980, P. 354-359). Ученым еще предстоит изобрести "телескоп", способный проникнуть в духовный мир. Однако протестантские богословы уже сейчас утверждают, что в свете науки существование бесов или сатаны не подтверждается. Но где тому доказательства? Даже если бы сам сатана предстал перед эмпириком с пилами в руках и в кроваво-красном плаще, последним это было бы аккуратно объяснено в контексте сложившегося у него мировоззрения. Хотя такие эмпирики и гордятся своей открытостью к правде и истине, на деле же ослеплены собственными исходными предпосылками до такой степени, что не могут видеть ничего, идущего вразрез с их моделью действительности. Последовательное применение эмпиризма поставило бы под сомнение любое знание (включая и сам эмпиризм и его методы), но эмпиризму позволяется его сторонниками быть непоследовательным, "потому что его безжалостное искажение человеческого опыта создает ему такую высокую репутацию научной строгости, что его престиж не позволяет увидеть дефекты его фундамента" (Rev, Robert T.. Osborn. "Faith as Person Knoweledge. Scottish Journal of Theology, 28, February, 1975 P. 101-126). Связь между крайностями, к которым пришли современные либеральные протестантские ученые с одной стороны, и более консервативные Фундаменталисты с другой, неясна для многих и менее всего видна консервативным фундаменталистам. Хотя эти "консерваторы" считают себя оппозиционерами по отношению к протестантскому либерализму, они тем не менее по сути используют те же самые методы при изучении Писания, что и либералы, а вместе с этими методами проявляются лежащие в их основе философские предпосылки, о которых консерваторы говорят неохотно. Таким образом, различие между либералами и консерваторами фактически не есть различие в исходных предпосылках, а скорее, проявляется в том, насколько далеко они заходят в своих логических заключениях, отправляясь от общих предпосылок. Подобно гадаринским свиньям, они - все вместе - очертя голову, несутся к краю пропасти; хотя либералы, возможно, уже переступили через этот край, в то время как консерваторы пока двигаются в том же направлении, но еще не зашли столь далеко.

Те протестантские общины, которые сейчас рукополагают в церковные служители гомосексуалистов, столетие назад считались консерваторами; более консервативные деноминации идут по тому же пути.

Если бы протестантский экзегезис был истинно научным, как он сам себя аттестует, он бы приводил к согласованным результатам. Если бы его методы были просто определенными "техническими" приемами, не опирающимися ни на какие предпосылки, то не имело бы значения, кто их использует, - они всегда приводили бы к одним и тем же результатам. Но что мы видим при ближайшем рассмотрении теперешнего состояния протестантских библейских исследований? По оценке самих "экспертов," протестантская библейская наука испытывает кризис (Gerberd Hasel. Old Testament Theology: Basic Issues in the Current Debate. Grand Rapids, 1982. P.G). Действительно, этот кризис, возможно, лучше всего иллюстрируется признанием известного протестантского ученого, специалиста по Ветхому Завету, Герхарда Газеля (в его обзоре истории и текущего состояния богословия Ветхого Завета): в семидесятые годы нашего столетия возникло пять новых толкований Ветхого Завета и "ни одно из них не согласуется по подходу и методу ни с каким другим" (там же С. 7). И правда удивительно (если принять во внимание высокий научный уровень протестантских библейских исследований), что для любого набора заключений почти по любому вопросу можно найти подходящее научное обоснование. Другими словами, вы можете прийти к любому желательному для вас выводу и всегда найдется какой-нибудь доктор философии, который будет его защитником. Следовательно, здесь нет ничего общего с такими науками как, скажем, математика или химия! А значит, мы имеем дело со сферой знания, которая претендует на то, чтобы быть объективной наукой, но которая фактически является псевдонаукой, скрывающей в своих недрах большое разнообразие взаимно противоречивых филосовских и богословских точек зрения. До тех пор, пока ученые не изобретут инструментов, пригодных для исследования Бога, объективное научное богословие или толкование Библии невозможно. Нельзя утверждать, что в протестантских библейских исследованиях нет ничего поучительного или полезного, но протестантские методы изучения Библии, заключенные в стандартные формы историко-лингвистического подхода, оперирующие какими-то туманными "технологиями" и отраженные зеркалами псевдонауки, являются одновременно продуктом и подспорьем протестантских богословских и философских предпосылок и, как шланги от насоса, заполняются тем, что в них накачивается. (Я рассмотрел либеральное направление протестантизма лишь для того, чтобы продемонстрировать дефекты "исторического" окзегезиса. Православный христианин скорее может встретиться с консервативным фундаменталистом или харизматиком хотя бы потому, что последние принимают свою веру достаточно всерьез, пытаясь обращать в нее других. Либеральные протестантские деноминации слишком заняты тем, чтобы удержать своих прихожан, а потому не проявляют рвения к миссионерству). С субъективностью, превосходящей самые спекулятивные методы фрейдистских психоаналитиков, протестантские ученые намеренно подбирают факты и свидетельства, соответствующие своим взглядам, и затем начинают (причем выводы существенно предопределены исходными предпосылками) применять свои методы к Священному Писанию, не переставая считать себя при этом беспристрастными учеными (Более глубокую критику крайностей историко-критического метода см. в: T. Oden. Agenda for Theology: After Modernity What? Grand Rapids, 1990. P. 103-147). И поскольку современные университеты не присуждают степени доктора философии тем, кто лишь просто констатирует очевидную истину, эти ученые стараются превзойти друг друга, выдвигая все новые и новые, самые невероятные, теории. И в этом сама сущность ереси: нововведения, самонадеянность и самообман.
Православный Подход

Когда по Божьей милости я обрел православную веру и исцелился от вышеописанной богословской "шизофрении", покинул Содом, когда огонь и сера уже пожирали его, у меня не было желания оглядываться, чтобы бросить на него прощальный взгляд. Но, к сожалению, я обнаружил, что протестантские методы и предпосылки сумели затронуть своим влиянием некоторые круги даже внутри Православной Церкви. Причина, как было сказано выше, заключается в том, что протестантский подход к Священному Писанию заявляет себя как наука и поэтому некоторым православным ученым кажется, что они оказывают Церкви большую услугу, вводя этот ошибочный подход в наши семинарии и приходы. Но в этом нет ничего нового, так всегда действовала ересь, желая обмануть верных, как сказал св. Ириней, когда в свое время повел атаку на ереси:
"При этом они нарочно искусными оборотами слов увлекают простых людей к пытливости, а между тем губят этих несчастных, не могущих отличить лжи от истины, возбуждая в них богохульные и нечестивые мысли... Ибо заблуждение не показывается одно само по себе, чтобы, явившись в своей наготе, оно не обличило само себя, но, хитро нарядившись в заманчивую одежду, оно достигает того, что по своему внешнему виду для неопытных кажется истиннее самой истины (Св. Ириней Лионский. Обличение и опровержение лжеименного знания (против ересей), М. 1871. Книга 1, Предисловие).
Во избежание ошибок и недоразумений, я прямо заявляю, что православный подход к Священному Писанию не основывается на объективном научном исследовании, его понимание Священного Писания не покоится на новейших археологических данных, но коренится в особых взаимоотношениях с Автором Писания. Православная церковь есть Тело Христово, столп и утверждение истины и одновременно является орудием, посредством которого Бог (руками его членов) писал Священное Писание, и средством, с помощью которого Бог сохранил Писания. Православная Церковь правильно понимает Библию, потому что существует единое живое Предание, идущее еще от Адама и сквозь все времена дошедшее до современных ее членов во плоти. То, что это истина, не может быть доказано в лаборатории; убежденность в этом дается Святым Духом и опытом жизни в Боге и в Церкви. Здесь протестант задаст вопрос: а кто может доказать, что православное Предание правильное и что вообще существует какое-либо правильное предание? С самого начала Церковь верила в то, что существует только одна Церковь. Никейский символ четко выражает эту веру: "Верую... во едину, святую, соборную и апостольскую церковь". Это утверждение, которое признается почти всеми протестантскими исповеданиями, никогда не истолковывалось в смысле существования некоей невидимой Церкви, члены которой не могут прийти к взаимному согласию ни по одному пункту своего учения. Соборы, установившие этот символ (так же, как и канон Священного Писания), анафематствовали тех, кто был вне Церкви, будь-то еретики как монтанисты, или раскольники как донатисты. Они не говорили: "Мы не согласны с учением монтанистов, но они такая же часть Церкви, как и мы". Наоборот, монтанисты были исключены из церковного общения, до тех пор пока они не вернутся в Церковь и не будут вновь приняты через святое крещение и миропомазание (в случае еретиков) или только миропомазание (в случае раскольников), (2 Вселенский Собор, канон 7). Запрещалось даже - и запрещается до сих пор - совместная молитва с теми, кто находится вне Церкви (Апостольские правила 55, 56). В отличие от протестантов, провозглашающих героями тех, кто порывaет с одной группировкой и создает другую, свою собственную, в Древней Церкви подобная вещь считалась одним из самых тяжких грехов. Как предупреждал св. Игнатий Антиохийский (ученик апостола и евангелиста Иоанна): "Не обольщайтесь, братья мои! Кто следует за вводящим в раскол, тот не наследует Царствия Божия. Кто держится чуждого учения, тот не сочувствует страданию Христову" (Филадельфийцам 3:5).

Протестантское движение было вызвано к жизни папскими злоупотреблениями, но до тех пор пока латиняне не порвали с православным Востоком, этих злоупотреблений не было. Многие современные протестантские богословы недавно вновь обратились мыслью к этому первому тысячелетию "неразделенного христианства", постепенно начиная открывать для себя то великое сокровище, которое было утрачено Западом, в результате чего многие из них становятся православными (Недавно вышедшая трехтомная систематическая теология Т. Одена тактически основывается на предпосылке, что нормой для богословия является "всеобщий консенсус" первого тысячелетия. Если Оден будет последовательно придерживаться своей методологии, он неизбежно также придет к православию). Очевидно, что справедливым является только одно из следующих трех положений:
• правильного предания не существует, врата ада одолели церковь и таким образом Евангелия и Никейский символ веры ошибочны;
• истинная вера заключена в папстве, с его меняющимися или вновь вводимыми догматами, которые определяются непогрешимым наместником Христа;
• Православная Церковь есть единственная Церковь, которая была основана Христом и сохранила в целости и неповрежденности Апостольское Предание.
Таким образом, перед протестантами стоит следующий выбор: релятивизм, римский католицизм или православие.

Большинство протестантов, из-за того что их основной богословский принцип, признающий "только одно Писание", смог привести лишь к разъединению и спорам, давно отказалось от идеи подлинного христианского единства. Утверждение, что истинная вера может быть только одна, воспринимается ими как смешная гипотеза. Когда они сталкиваются с такими строгими доводами относительно единства Церкви, как приведенные выше, они, как правило, возмущаются и обвиняют в отсутствии христианской любви. Оказавшись вне подлинного единства, они стремятся создать единство ложное под видом современной ереси экуменизма, в которой осуждаются лишь те вероисповедания, которые претендуют на исключительное обладание истиной. Но здесь действует не любовь, как ее понимает Церковь, а гуманистическая сентиментальность. В основу жу церковного единения положена любовь. Христос пришел не для того, чтобы учредить новую философскую школу, но, как Он Сам сказал, Он пришел, чтобы создать Свою Церковь, и врата ада не одолеют ее. И это новое общество, называемое Церковью, представляет собой "не механическое объединение внутренне разделенных личностей, а единение органическое" (Архимандрит Иларион (Троицкий). Христианства нет без Церкви. М. Православная беседа, 1992. С. 18) Это церковное единство возможно лишь благодаря новой жизни, подаваемой Святым Духом и мистически укорененной в жизни церкви. "Христианская вера соединяет верных со Христом и таким образом составляет из них всех единое стройное тело. Христос творит сие тело, каждому сообщая Себя и Духа благодати ему подавая действенно, осязательно... Если будет порвана связь с телом Церкви, то отдельная личность, обособившись и замкнувшись в своем себялюбии, лишена будет благодатного воздействия Святого Духа, живущего в Церкви" (там же С. 24).

Церковь едина, ибо она есть Тело Христово, и разделить ее онтологически невозможно. Церковь едина, так же, как едины Христос и Бог Отец. хотя эта концепция единства кому-нибудь может показаться несущественной, тем, кто испытал ее опытно в жизни, войдя в ее реальность, она таковой не кажется. И хотя это может показаться кое-кому слишком жестким и неприемлемым, такова церковная реальность и она "требует от каждого большого самопожертвования, смирения и любви" (там же С. 47). Наша вера в единство Церкви имеет две стороны. Это и историческое единство, и единство, существующее в настоящем времени. Это значит, в частности, что когда, например, ушли из жизни апостолы, они не оторвались от церковного единства. Они по-прежнему являются частью церкви в не меньшей степени, чем когда входили в нее во плоти. Когда мы совершаем евхаристию в любой поместной Церкви, мы совершаем ее не одни, а вместе со всей Церковью, пребывающей как на земле, так и на небе. Святые на небесах даже ближе к нам, чем те люди, которых мы можем видеть или до которых мы можем дотронуться. Таким образом, в Православной Церкви нас учат не только те люди во плоти, которых Бог поставил чтобы нас учить, но и все церковные учители, пребывающие на небе и на земле - св. Иоанн Златоуст является учителем в нашей теперешней жизни в неменьшей степени, чем наш ныне живущий епископ, а фактически даже в большей. Это влияет на наш подход к Священному Писанию таким образом, что мы не толкуем его, полагаясь только на свои силы (2 Петр. 1:20), но делаем это вместе со всей Церковью. Такой подход был сформулирован в классическом определении св. Викентия Леринского:

"Если написанное Слово Божие свято, всесовершенно и всегда вполне вразумительно при сравнении одних мест с другими, то какая же надобность присоединять к нему еще авторитет церковного его разумения? Священное Писание, по самой его возвышенности, не все понимают в одном и том же смысле, но один толкует его речения так, другой иначе; так что почти сколько голов, столько же, по-видимому, можно извлечь из него и смыслов. А потому-то и совершенно необходимо, при таком множестве бесчисленно-разнообразных изворотов заблуждения, направлять нить толкования пророческих и апостольских писаний по норме церковно-вселенского их понимания. В самой же вселенской Церкви всеми мерами надобно держаться того, во что верили повсюду, во что верили всегда, во что верили все; потому что то только в действительности и в собственном смысле есть вселенское, как показывает и самое значение этого слова, что, сколько возможно, вообще все обнимает. А этому правилу мы будем, наконец, верны при том единственном условии, если будем следовать всеобщности, древности, согласию. Следовать всеобщности значит признавать истинною только ту веру, которую исповедует вся церковь на всем земном шаре; следовать древности значит ни в каком случае не отступаться от того учения, которого несомненно держались наши св. отцы и предки; следовать, наконец, согласию значит в самой древности принимать те только вероопределения и изъяснения, которых держались все или, по крайней мере, почти все пастыри и учители" (Св. Викентий Леринский. Памятные записки. Казань, 1863).

При таком подходе к Священному писанию в задачу отдельного человека не входит стремление к оригинальности, но, скорее, обязанность знать и понимать церковное предание. Мы не должны выходить за границы, установленные отцами церкви и должны быть верными преданию, полученному нами. Для этого необходимо много учиться и размышлять, но еще важнее - если мы хотим подлинно понять Священное Писание - погрузиться в мистическую жизнь Церкви. Вот почему, когда блаж. Августин пишет о том, как надо толковать Священное Писание (О христианской науке. Книги I-IУ), то, недолго останавливаясь на тех знаниях, которые необходимо иметь при изучении Писания, он много места уделяет тому, каким должен быть человек, приступающий к толкованию Священного Писания (Блаж. Августин. Христианская наука. Киев, 1835):
• тот, кто любит Бога всем сердцем своим и лишен гордыни;
• кто желает уразуметь Божественную волю, движимый верой и почтением, а не гордостью или жадностью;
• кто имеет чистое сердце, по возможности умирая миру сему; кто не боится и не старается кому-либо угодить;
• кто не ищет ничего иного, кроме знания Бога и единения со Христом;
• кто алчет и жаждет праведности;
• кто неустанно участвует в делах милосердия и любви.
При таких высоких требованиях мы тем более должны смиренно преклониться под водительство отцов, которые явили эти добродетели в своей жизни, и не обманываться на свой счет, полагая, что мы можем лучше истолковать святое Божье Слово, чем они. А что же можно сказать о работе, проделанной протестантскими учеными-библеистами? В той степени, в какой она помогает нам понять историю и значение неясных мест, она может быть использована наряду с Преданием. Св. Григорий Назианзин так это формулировал, говоря о языческой литературе: "Даже между пресмыкающимися гадами есть такие, что мы примешиваем их в целебные составы. Так и в науках мы заимствовали исследования и умозрения, но отринули все то, что ведет к демонам, к заблуждению, во глубину погибели". (Св. Григорий Боголслов. Творения. Ч. 4. М.1889. С. 51. Слово 43).

Таким образом, коль скоро мы воздерживаемся от поклонения ложным богам индивидуализма, модернизма и академического тщеславия и коль скоро мы рассматриваем историко-лингвистический анализ как рабочий инструмент, позволяющий пролить свет на неясные места в Писании, это будет способствовать нашему более глубокому пониманию Предания. Но когда протестантская наука выходит за пределы канонических текстов и проецирует чуждые идеи на Священное Писание, когда не согласуется с верой Церкви, какой та была всегда и везде, - тогда она заблуждается. Если протестанты посчитают такую точку зрения невежественной или наивной, пусть они сначала подумают над невежеством и наивностью тех ученых, которые хотят перекроить (а чаще всего просто игнорировать) двухтысячелетнее христианское учение. Дает ли степень доктора философии возможность более глубокого проникновения в Божественные тайны, чем совместно накопленная мудрость миллионов отцов и матерей, верно служивших Богу и людям, перенесших страшные пытки и мучения, издевательства и пленения за свою веру? Обучаются ли христианству в тиши кабинетов или неся свой крест, на котором тебя же распнут? Невежество свойственно тем, кто не удосужившись изучить Предание, считает, что им виднее, что только сейчас пришел некто, кто правильно понял истинный смысл Писания.
Заключение

Священное Писание, вероятно, является вершиной церковного Предания, но высота, на которую возводят нас Писания, познается лишь благодаря той высокой горе, которую эта вершина увенчивает. Оторванная от контекста всего Предания, твердая скала Священного Писания превращается просто в глиняную массу, которой может быть придана любая форма в зависимости от желания того, кто за это берется. Нельзя говорить о почитании Священного Писания, если его неправильно используют или искажают, даже если это делается во имя возвышения его же авторитета. Мы обязаны читать Библию, это святое Слово Божие! Но для того чтобы понять, что оно хочет нам сказать, давайте смиренно сядем у ног святых, которые показали себя "делателями Слова, а не только слушателями" (Иак. 1:22) и доказали собственной жизнью, что они достойные толкователи Писания. Если же у нас возникают вопросы касательно писаний апостолов, то обратимся к тем, кто знал апостолов лично - к таким, как святые Игнатий Антиохийский и Поликарп Смирнский. Давайте спросим у Церкви и не будем впадать в самообольщение и самообман.
________________________________________


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: секта Васи Кузина
СообщениеДобавлено: 14 окт 2008, 22:55 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 окт 2008, 11:01
Сообщений: 14
Пытался читать, честно, но целиком не осилил.

_________________
это место свободно и сдается под православную ссылку -1.99$ :)


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: секта Васи Кузина
СообщениеДобавлено: 14 окт 2008, 23:23 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 окт 2008, 11:01
Сообщений: 14
Меня не смущает само существование Священного Предания. Конечно же я знаком с историей составления канона книг Священного Писания. Теоретическая сторона вопроса меня нисколько не смущает, я даже часто прибегаю к православному истолкованию тех или иных мест Священного Писания, как к наиболее авторитетному. Есть моменты, суть которых мне так и не ясна, но я не концентрирую свое внимание на этом.

Более всего меня смущает практическое воплощение того над чем трудились, апостолы, отцы и богословы.
Православных, которые хотя бы серьезно относятся к тому что исповедуют я встречаю только в Интернете. Все остальные знакомые мне православные для хорошего примера не годятся, при всей моей открытости к межконфессиональному общению.

_________________
это место свободно и сдается под православную ссылку -1.99$ :)


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: секта Васи Кузина
СообщениеДобавлено: 15 окт 2008, 06:27 

Зарегистрирован: 11 сен 2008, 21:43
Сообщений: 130
Во единую, Святую, Соборную и Апостольскую Церковь.

Представляя нам Церковь как объект веры. Символ напоминает, что она не только является собранием верующих, но играет первостепенную роль в истории спасения.

Во время. Своего земного служения Господь наш Иисус Христос возвестил, что Он Сам будет ее Создателем (Мф. 16, 18), и многие новозаветные тексты гласят, что Христос - ее Глава (напр. Еф. 1, 22). Еврейское Kahal означает "собрание Израиля по призыву Бога". Так, читаем мы во Второзаконии: "чтобы тебе не забыть тех дел, которые видели глаза твои... о том дне, когда ты стоял пред Господом, Богом Твоим, при Хориве, и когда сказал Господь мне: собери ко Мне народ, и Я возвещу им слова Мои... И объявил Он вам завет Свой, который повелел вам исполнять, десятословие, и написал его на двух каменных скрижалях" (Втор. 4, 9-10, 13). Мы встречаем также термин "кахал-экклезиа" как обо-значение торжественных народных собраний в Иерусалиме. Следовательно, этот термин никогда не встречался в нерелигиозном контексте, что соответствует его употреблению в Новом Завете и в древней христианской литературе, где он обозначает и поместную общину, и собрание верующих. Также часто встречается выражение "Церковь Божия" (I Кор. 1, 2).

Церковь определена в Символе веры как Единая, Святая, Соборная и Апостольская. Эти свойственные Церкви определения составляют одно неделимое целое, потому что каждое из них связано с остальными. Они различны по смыслу, но ни одного из них нельзя исключить. Иначе говоря, ущербно толковать или опускать любое из них - значит искажать смысл остальных. Так, например, православное по-нимание единства связано с определенным пониманием соборности. Не напрасно святой Киприан Карфагенский назвал свой труд, направленный против раскольников, "О единстве Соборной Церкви". Когда приступаешь к учению о Церкви, надо остерегаться неточностей и двусмысленных представлений. Следует избегать двух крайностей: с одной стороны, слишком "духовного" понимания Церкви, которое устраняет ее общественную и устроительную реальность; с другой - подчеркнутого институционализма, при котором духовная сторона Церкви уходит в тень. На деле оба эти аспекта могут быть соединены, как это и случилось в протестантской экклезиологии, которая допускает некоторую двойственность: по одну сторону - духовная Церковь избранных, по другую - общины устроительные.

Церковь Едина. Господь наш Иисус Христос основал только одну Церковь, которой Он обещал Свою помощь, и которая есть полноправная хранительница евангельского благовестия. Это утверждение в древности было не требующей доказательств истиной, которая и в наши дни для христиан, верных Преданию, таковой и остается. Не может быть нескольких Церквей, как не может быть нескольких истин. Правда, в соответствии с обычаем еще апостольских времен иногда говорят о "Церквях", имея в виду поместные общины, но это отнюдь не предполагает множественности, так же как совершаемая во множестве мест Евхаристия не предполагает какого-либо разделения Христа. Иное дело, когда употребляют термин "церковь" для обозначения общин христиан-диссидентов; в этом случае у него нет специального богословского значения, и при этом имеется в виду просто христианская община.

Когда мы говорим, что Церковь едина, мы имеем в виду всю полноту этого утверждения. В понятие единства Церкви мы вкладываем двоякий смысл. Существует единство во времени: Церковь нынешнего дня по сущности своей та же, что Апостольская и святоотеческая Церковь первых веков. Существует единство в пространстве: Поместные Церкви, исповедующие в чистоте православную веру и в верности хранящие апостольскую преемственность, находятся между собой в общении, у них Один Основатель и Глава - Христос.

Церковь Свята. Церковь свята потому, что, основанная Христом, она служит одному только Богу. Она, как невеста, "не имеющая пятна, или порока, или чего-либо подобного... свята и непорочна" (Еф. 5, 27). У Кли-мента Александрийского мы читаем полные глубины строки: "Если мы называем святым или Самого Бога, или воздвигнутое в Его прославление здание, как же не называть преимущественно священной Церковь, ставшую святой в познании Славы Божией? Не есть ли она совершенно достойное Бога святилище, подготовленное не трудами делателей и не руками художников, но воз-двигнутое во храм по воле Божией?" (Строматы VII, V - 23). Святая по призванию Церковь есть носительница благодати, которую Дух непрестанно на нее изливает со дня Пятидесятницы. Благодать эта сообщается каждому из ее членов, сначала через крещение, затем через другие таинства. Жизнь в Церкви - это жизнь во Христе и ничего больше, и поэтому жизнь эта - всегда аскеза, которая исключает всякую пассивность.

Церковь Соборна (кафолична). Если в греческом светском языке термин "соборный" (кафолический) означает только лишь "всеобщий", то в языке Церкви он приобретает особый оттенок: соборность (кафоличность) - это свойство, которым обладала Церковь еще тогда, когда состояла из горсточки палестинских учеников, и чем в равной мере обладает и в наши дни, когда она распространилась по пяти континентам. Благовестие спасения, принесенное Иисусом Христом,- это благовестие для всего человечества (Мф. 28, 19-20); во Христе упразднены все расовые и культурные различия, как пишет святой апостол Павел: "Здесь нет различия между иудеем и эллином, потому что один Господь у всех, богатый для всех призывающих Его" (Рим. 10, 12). Эта всеобщность Церкви есть некая полнота, в которой, по христианскому православному учению, каждая личность может "процвести", потому что противопоставленность части и целого преодолена в Церкви, чья жизнь есть отражение жизни Бога Триединого. Соборность есть также отказ от сектантского партикуляризма, и именно этот аспект прежде всего подчеркнут в древних святоотеческих текстах, где мы и находим термин "соборный" (кафоличный). Так, в надписи на Послании "Мученичество святого Поликарпа" (II в.) мы читаем формулу: "Церковь Божия, пребывающая в Смирне, Церкви Божией, пребывающей в Филомелноне и всем общинам мира, принадлежащим Святой Соборной Церкви..." В середине II века на вопрос судьи мученик Пионий ответил, что он христианин; но так как этот ответ был признан недостаточным, его спросили, к какой он принадлежит Церкви, он ответил: "к Церкви Соборной" (кафолической). Термин "соборный" здесь обозначает истинную Церковь, основанную Христом. Именно значение неизменно находим мы в документах Соборов и, в частности, в догматическом постановлении отцов Первого Вселенского Собора (325).

Церковь Апостольская. Она Апостольская потому, что основана была апостолами и потому, что она верно хранит переданное апостолами благовестие Спасителя. В этом смысле "апостоличность" - синоним "подлинности", и поэтому "апостоличность", в полном смысле этого слова, может относиться только к "Unam Sanctam" (Единой Святой), то есть к Церкви Православной. Не-прерывность апостольского преемства - условие необходимое, но отнюдь не достаточное. Законными преемниками апостолов являются епископы, которые верно хранят апостольское учение; им принадлежит право возвещать слово истины и толковать Предание; им - каждому в отдельности и всем сообща - принадлежит учи-тельная власть (Potestas docendi). Епископы (преемники апостолов) и их представители (священники) прино-сят от имени Церкви бескровную жертву, потому что к ним относятся слова Спасителя: "Сие творите в Мое воспоминание". Они обладают властью вязать и решить, и на них лежит обязанность пасти порученное им Богом духовное стадо. Православная Церковь никогда не сомневалась в том, что епископство принадлежит не к Ьепе esse (благоденствию) или plene esse (численности) Церк-ви, но к самой ее природе. Поэтому святой Игнатий даже пишет, что надо "на епископа смотреть как на самого Спасителя" (Послание св. Игнатия к Ефесянам 5, 1). Это, однако, не означает, будто епископ самовластен; напротив, он должен быть связан с Преданием Церкви и быть в очевидном общении со всем епископатом православным, которому принадлежит полнота власти, в соответствии с вселенским устроением Церкви, унаследованным от общины апостолов. С другой стороны, если в силу учительной харизмы, вытекающей из апостольской преемственности, законные епископы обладают исключительным правом официально толковать преподаваемое Церковью вероисповедание (а поэтому и исключительной властью отлучать от Церкви еретиков), то всему народу христианскому надлежит защищать веру от всевозможных искажений. Именно в единстве пастырей и всего христианского народа, верных благовестию Спасителя и вере апостольской, проявляет себя соборное единство Святой Церкви.


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: секта Васи Кузина
СообщениеДобавлено: 15 окт 2008, 06:33 

Зарегистрирован: 11 сен 2008, 21:43
Сообщений: 130
Епископ Каллист (Уэр)




Христос возлюбил Церковь
и предал Себя за нее.
Еф 5:25

Церковь - одно с Господом:
Его Тело, плоть от плоти Его.
Церковь - живая лоза, вскормленная Им
и возрастающая в Нем.
Никогда не думай о Церкви
отдельно от Господа Иисуса Христа,
от Отца и Святого Духа.

(Св. Иоанн Кронштадтский)

Бог и Его церковь


Православный христианин живо осознает свою принадлежность к общине. "Мы знаем, когда падает кто из нас, - пишет Хомяков, - он падает один; но никто один не спасается. Спасающиеся же спасаются в Церкви, как член ее, и в единстве со всеми другими ее членами"[2].

Некоторые из различий между православным учением о церкви и учением западных христиан были выявлены в первой части этой книги. В отличие от протестантизма, православие настаивает на иерархической структуре церкви, апостольском преемстве, епископате и священстве; Православная церковь просит святых об их заступнических молитвах и выступает посредницей для усопших. Здесь Рим и православие находятся в согласии друг с другом; но там, где Рим мыслит в терминах превосходства и универсальной юрисдикции папы, православие мыслит в терминах пяти патриархатов и вселенского собора; где Рим делает упор на папской непогрешимости, там православие отстаивает непогрешимость церкви как целого. Конечно, ни та, ни другая сторона не вполне беспристрастны друг ко другу, но православным часто кажется, что Рим рассматривает церковь подчеркнуто в терминах земной власти и организации, в то время как римо-католикам часто кажется, что более духовное и мистическое учение о церкви, которого придерживается православие, страдает неясностью, непоследовательностью и неполнотой. Православные могли бы ответить на это, что они вовсе не пренебрегают земной организацией церкви, что у них есть много строгих и скрупулезных правил, которые вскоре обнаруживает всякий, кто читает каноны.

Но православная идея церкви несомненно имеет духовный и мистический характер в том смысле, что православное богословие никогда не рассматривает земной аспект церкви изолированно: оно всегда мыслит о церкви во Христе и Святом Духе. Всякое православное мышление о церкви начинается с особого отношения, существующего между церковью и Богом. Это отношение можно выразить в трех утверждениях: церковь есть 1) образ Пресвятой Троицы, 2) тело Христово, 3) длящаяся Пятидесятница. Православное учение о церкви тринитарно, христологично и пневматологично.

1) Образ Пресвятой Троицы. Подобно тому как всякий человек сотворен по образу Триединого Бога, так и церковь в целом является иконой Бога - Троицы, воспроизводя на земле тайну единства в различии. В Троице Три суть один Бог, но каждое Лицо всецело личностно; в церкви множество человеческих личностей объединены в одно, однако каждый во всей полноте сохраняет свое личностное своеобразие. Взаимопроникновение Лиц Троицы имеет параллель во взаимопроникновении жизни членов церкви. В церкви нет конфликта между свободой и властью; в церкви есть единство, но нет тоталитаризма. Когда православные прилагают к церкви определение "кафолическая", они подразумевают (помимо других вещей) вот это живое чудо единения многих личностей в одно.

Такое понимание церкви как иконы Троицы имеет множество приложений. "Единство в различии": как в Троице каждое Лицо автономно, так церковь состоит из нескольких независимых автокефальных церквей; как в Троице три Лица равны, так и в церкви ни один епископ не может притязать на абсолютную власть над всеми остальными; но как в Троице Отец обладает преимуществом в качестве источника и подателя божества, так и внутри церкви папа является "первым среди равных".

Эта идея церкви как иконы Троицы также помогает нам понять то значение, какое придается в православии соборам. Собор есть выражение тринитарной природы церкви. Таинство единства в различии, по образу Троицы, можно видеть в действии, когда множество епископов, собравшись на собор, свободно приходят к общему мнению под водительством Духа.

2) Тело Христово. "Мы, многие, составляем одно тело во Христе" (Рим 12:5). Между Христом и церковью существует теснейшая связь: согласно известному изречению Игнатия, "где Христос, там и кафолическая Церковь" (К Смирнянам). Церковь - это продолжение воплощения, то место, где воплощение длится. Как пишет греческий богослов Христос Андруцос, церковь есть "средоточие и орудие искупительного деяния Христова... Она представляет собой не что иное, как продолжение и расширение Его пророческой, священнической и царской власти... Церковь и ее Основатель неразрывно связаны друг с другом... Церковь - это Христос, пребывающий с нами". Христос не оставил свою церковь, вознесшись на небо: "Се, Я с вами во все дни до скончания века" (Мф 28:20), "ибо где двое или трое соберутся во имя Мое, там и Я посреди них". Очень легко впасть в заблуждение и говорить о Христе как об отсутствующем:

Святая Церковь еще здесь,
Хотя ее Господь ушел (Из гимна J.M. Neale).

Но можем ли мы говорить, что Христос "ушел", если Он обещал нам свое вечное присутствие?

Единение Христа с Его церковью совершается прежде всего через таинства. При крещении новопосвященный христианин погребается и воскресает со Христом, в евхаристии члены тела Христова получают Его тело в таинстве. Соединяя членов церкви со Христом, евхаристия в то же время соединяет их друг с другом: "Один хлеб, и мы многие одно тело, ибо все причащаемся от одного хлеба" (1 Кор 10:17). Евхаристия создает единство церкви. По словам Игнатия, церковь есть евхаристическая община, сакраментальный организм, который существует - и существует во всей полноте - везде, где совершается евхаристия. Не случайно термин "тело Христово" означает как церковь, так и таинство; не случайно, что выражение communio sanctorum в Апостольском символе означает как "общение святого народа" (общение святых), так и "общение в святых дарах" (общение в таинствах).

Церковь должна мыслиться прежде всего в сакраментальных терминах. Ее внешняя организация, при всей ее значимости, второстепенна по отношению к ее сакраментальной жизни.

3) Длящаяся Пятидесятница. Существует опасность так расставить акценты в учении о церкви как теле Христовом, что роль Святого Духа окажется преданной забвению. Но, как мы уже сказали, Сын и Дух совместно трудятся среди людей, дополняя друг друга, и в отношении учения о церкви это столь же верно, как и в других областях. Если Игнатий говорит, что "где Христос, там и кафолическая Церковь", то Ириней равно справедливо утверждает: "Где Церковь, там и Дух, а где Дух, там и Церковь"[3]. Имен- но потому, что церковь есть тело Христово, она есть также храм и вместилище Духа.

Святой Дух - это Дух свободы. Он не только объединяет нас, но и обеспечивает наше бесконечное многообразие в лоне церкви: на Пятидесятницу огненные языки разделились, спускаясь по отдельности на каждого из присутствующих. Дар Духа есть дар церкви, но в то же время личный дар, приспособленный к собственному пути каждого. "Дары различны, но Дух один и тот же" (1 Кор 12:4). Жизнь в церкви означает не сглаживание человеческого многообразия, не навязывание жесткого единого образца всем без различия, но прямо противоположное. Святые являют не серую монотонность, а самое живое и неповторимое личностное своеобразие. Сера и однообразна не святость, серо и однообразно зло.

Таково в кратком описании отношение между церковью и Богом. Эта церковь - икона Троицы, тело Христово, полнота Духа - является одновременно видимой и невидимой, божественной и человеческой. Она видима, потому что состоит из конкретных общин, поклоняющихся Богу здесь, на земле, и она невидима, потому что включает в себя также святых и ангелов. Она человеческая, потому что ее земные члены грешны, и она божественная, потому что является телом Христовым. Нет разрыва между видимым и невидимым, между (если воспользоваться западной терминологией) церковью воинствующей и церковью торжествующей, ибо они обе составляют одну непрерывную реальность. "Видимая, или земная, Церковь живет в полном общении и в единстве со всецелым Телом Христовым, которому Христос - Глава"[4]. Она стоит на рубеже между нынешним веком и веком гряду- щим и живет в обоих веках сразу.

Таким образом, когда православие говорит о "церкви видимой и невидимой", оно настаивает на том, что нет двух церквей, но только одна. Хомяков писал:

Только в отношении к человеку можно признавать раздел Церкви на видимую и невидимую; единство же ее есть истинное и безусловное. Живущий на земле, совершивший земной путь, не созданный для земного пути (как ангелы), не начинавший еще земного пути (будущие поколения), все соединены в одной Церкви, в одной благодати Божией; ибо еще не явленное творение Божие для Него явно, и Бог слышит молитвы и знает веру того, кто еще не вызван Им из небытия к бытию. - Церковь же, тело Христово, проявляется и исполняется во времени, не изменяя своего существенного единства и своей внутренней, благодатной жизни. - Потому, когда говорится "Церковь видимая и невидимая", то говорится только в отношении к человеку[5].

Согласно Хомякову, церковь реализуется на земле, не утрачивая своих сущностных свойств. Это кардинальный пункт православного учения. Православие верит не просто в какую-то идеальную церковь, невидимую и небесную. Эта "идеальная церковь" существует видимым образом на земле, в качестве конкретной реальности.

Православие старается не забывать, что в церкви наряду с божественным присутствует и человеческий элемент. Халкидонский догмат касается не только Христа, но и церкви. Как Богочеловек Христос имеет две природы, божественную и человеческую, так и в церкви совершается сотрудничество между божественным и человеческим. Но между человечностью Христа и человечностью церкви существует очевидное различие. Оно состоит в том, что во Христе человеческая природа совершенна и безгрешна, в то время как в церкви она еще не вполне такова. Только часть человечности церкви - святые на небесах - достигла совершенства, здесь же, на земле, члены церкви часто злоупотребляют своей человеческой свободой. Церковь на земле живет в состоянии напряженности: с одной стороны, она уже есть тело Христово и, таким образом, совершенна и безгрешна; но с другой стороны, поскольку ее члены несовершенны и грешны, она вынуждена непрестанно вновь становиться тем, что она есть.

Однако человеческий грех не в состоянии запятнать сущностную природу церкви. Мы не вправе сказать, что, поскольку христиане на земле грешны и несовершенны, значит, церковь тоже грешна и несовершенна, ибо церковь - даже на земле - есть не- что небесное и не может быть грешной. Св. Ефрем Сирии справедливо говорил о "церкви кающихся, церкви гибнущих", но эта церковь являет собой в то же время икону Троицы. Как это возможно, что члены церкви - грешники, и тем не менее они принадлежат к общине святых? "Таинство Церкви в том и состоит, что вместе грешники становятся чем-то отличным от того, что они представляют собой как индивиды, это "нечто отличное" есть Тело Христово".

Таков православный подход к таинству церкви. Церковь всецело связана с Богом. Это новая жизнь по образу Пресвятой Троицы, жизнь во Христе и Святом Духе, жизнь, осуществляемая через участие в таинствах. Церковь - единая реальность, земная и небесная, видимая и невидимая, человеческая и божественная.


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: секта Васи Кузина
СообщениеДобавлено: 15 окт 2008, 06:35 

Зарегистрирован: 11 сен 2008, 21:43
Сообщений: 130
Единство и непогрешимость церкви


"Единство Церкви следует необходимо из единства Божиего". Так писал Хомяков в начале своего известного очерка. Если мы всерьез принимаем связь между Богом и Его церковью, тогда мы неизбежно должны мыслить церковь единой, точно так же, как Бог един: есть только один Христос, и потому может быть только одно тело Христово. Это единство нельзя считать чисто идеальным и невидимым; православное богословие отказывается разделять "невидимую" и "видимую" церковь, а потому отказывается утверждать, будто невидимо церковь едина, а видимо разделена. Нет, церковь едина в том смысле, что здесь, на земле, есть единственная видимая община, которая вправе притязать на звание истинной церкви. "Неразделенная церковь" не просто существовала в прошлом и, как мы надеемся, будет существовать в будущем, единая церковь существует здесь и сейчас. Единство составляет одну из существенных характеристик церкви, и коль скоро земная церковь, несмотря на греховность своих членов, сохраняет свои существенные характеристики, она остается и всегда будет оставаться видимо единой. Так что возможно отпадение от церкви, но невозможен раскол внутри церкви. И хотя несомненно, что на человеческом уровне церковная жизнь прискорбно обеднена в результате расколов, они тем не менее не могут затронуть существенную природу церкви.

В своем учении о видимом единстве церкви православие стоит гораздо ближе к католичеству, чем к протестантскому миру. Но если мы спросим, как именно сохраняется это видимое единство, Рим и Восток ответят несколько по-разному. Для Рима объе диняющим началом в церкви является папа, чья юрисдикция простирается на все тело церкви. Что касается православных, они не думают, будто какой-либо епископ наделен столь всеобъемлющей юрисдикцией. Тогда что удерживает церковь в состоянии единства? Ответ православных гласит: акт приобщения таинствам. Православное богословие церкви - это прежде всего богословие причащения. Каждая местная церковь образована, по словам Игнатия, общиной верующих, собранной вокруг своего епископа и совершающей евхаристию; вселенская церковь образована взаимным евхаристическим общением епископов - глав местных церквей: Единство поддерживается не извне, авторитетом верховного понтифика, а созидается изнутри в совершении евхаристии. Церковь является не монархической по своей структуре, то есть объединенной вокруг одного иерарха, а коллегиальной: она созидается общением множества иерархов друг с другом и каждого иерарха со своей паствой. Таким образом, акт причащения служит критерием принадлежности к церкви. Отдельный человек перестает быть членом церкви, когда он прерывает евхаристическое общение со своим епископом, епископ перестает быть членом церкви, когда он прерывает общение с другими епископами.

Веруя в то, что земная церковь остается и должна оставаться видимо единой, православие, естественно, верит также в то, что оно само есть эта единая видимая церковь. Это смелое притязание, и многим оно кажется высокомерным, однако считать так - значит не понимать того духа, в котором оно выдвигается. Православные верят, что они составляют подлинную церковь не в силу каких-то личных заслуг, но по благодати Божьей, и повторяют за апостолом Павлом: "Сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам" (2 Кор 4:7). Но хотя православные не приписывают заслугу себе, они при всем смирении убеждены, что получили от Бога драгоценный и единственный дар; если бы они отрицали этот дар перед другими, то в глазах неба были бы повинны в предательстве.

Порой православные авторы выражаются так, словно разделяют "теорию ветвей", некогда популярную в "высокой" Англиканской церкви. (Согласно этой теории, кафолическая церковь разделилась на несколько "ветвей"; обычно называют три ветви: римо-католики, англикане и православные.) Но такая точка зрения не может быть согласована с традиционным православным богословием. Если говорить в терминах "ветвей", тогда, с позиций православия, единственными ветвями кафолической церкви надлежит признать поместные автокефальные церкви православного общения.

Притязая таким образом название единственной истинной церкви, Православная церковь считает, что при желании она могла бы самостоятельно созвать Вселенский собор, авторитетом равный первым Семи соборам. С момента разделения Востока и Запада православные (в отличие от Запада) в действительности ни разу не созывали такого собора, но отсюда не следует, что они не считают себя вправе это сделать.

Таково православное представление о единстве церкви. Православие также учит, что вне церкви нет спасения. Эта вера имеет то же основание, что и убежденность православных в нерушимом единстве церкви: она опирается на неразрывную связь между Богом и Его церковью. "Кому Церковь - не мать, тому Бог - не Отец" (Единство Церкви). Так писал св. Киприан. Для него это была самоочевидная истина, потому что он не мог думать о Боге и церкви раздельно. Бог есть спасение, и спасительная сила Божья передается людям через посредство Его тела - церкви. "Extra Ecclesiam nulla salus. Вся категорическая сила и существо данного афоризма заключены в его тавтологии: вне церкви нет спасения, потому что спасение в церкви. Означает ли это, что всякий, кто не пребывает видимым образом в лоне церкви, непременно осужден? По мудрому замечанию Августина, "как много овец вовне и как много волков внутри!" Хотя между "видимой" и "невидимой" церковью нет разделения, могут быть члены церкви, видимо не являющиеся таковыми, но членство которых ведомо одному лишь Богу. Если некто спасается, он в некотором смысле должен быть членом церкви; в каком именно смысле- мы не всегда можем сказать.

Непогрешимость церкви также проистекает из неразрывной связи между Богом и Его церковью. Христос и Святой Дух не могут заблуждаться; и коль скоро церковь есть тело Христово и длящаяся Пятидесятница, она непогрешима. Церковь есть "столп и утверждение истины" (1 Тим 3:15); "когда же придет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину" (Ин 16:13). Так обещал Христос во время Тайной вечери; а обещание Христа, по убеждению православных, не может быть ложным. Как говорил Досифей, "веруем, что Кафолическая Церковь научаема Святым Духом,.. и потому веруем и исповедуем как достоверную и несомненную истину, что для Кафолической Церкви невозможно ошибаться, или вообще заблуждаться, или же выбрать ложь вместо истины".

Непогрешимость церкви главным образом выражается посредством Вселенских соборов. Но для того, чтобы понять, что именно делает собор вселенским, мы должны рассмотреть место епископов и мирян в православном евхаристическом общении.


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: секта Васи Кузина
СообщениеДобавлено: 15 окт 2008, 06:36 

Зарегистрирован: 11 сен 2008, 21:43
Сообщений: 130
Епископы, миряне, соборы


Православная церковь - это церковь иерархическая. Существенным элементом ее структуры является апостольское преемство епископов. "Достоинство епископа столь необходимо в Церкви, - пишет Досифей, - что без него ни Церковь, ни имя "христианин" не могут существовать, и даже говорить о них нельзя... Епископ - живой образ Бога на земле,.. источник всех таинств Кафолической Церкви, через коего мы стяжаем спасение". "Кто не с епископом, - говорил Киприан, - тот не в Церкви".

При избрании и посвящении православный епископ наделяется тройной властью: 1) правления, 2) учительства и 3) совершения таинств.

1) Епископ поставлен от Бога направлять и вести вверенную его попечению паству: он является "монархом" в своей епархии.

2) При посвящении епископ получает от Святого Духа особый дар, или харизму, в силу которого действует как учитель веры. Это учительское служение епископ осуществляет прежде всего при совершении евхаристии, когда он обращается с проповедью к народу. Когда другие члены церкви - священники или миряне - произносят проповеди, они, строго говоря, выступают как уполномоченные епископа. Но хотя епископ и наделен особой харизмой, он всегда может впасть в заблуждение и начать учить ложно: здесь, как и везде, действует принцип синергии, и человеческий элемент отнюдь не вытесняется божественным. Епископ остается человеком и по-человечески способен ошибаться. Непогрешима церковь, но нет такой вещи, как личная непогрешимость.

3) Епископ, по словам Досифея, есть "источник всех таинств". В первоначальной церкви евхаристию обычно совершал епископ; и даже сегодня, когда евхаристию совершает священник, он в действительности выступает уполномоченным епископа.

Но церковь не только иерархична: она харизматична и проникнута духом Пятидесятницы. "Духа не угашайте. Пророчества не уничижайте" (1 Фес 5:19-20). Святой Дух почиет на всем народе Божьем. Имеется специально учрежденное служение епископов, священников и диаконов, но в то же время весь народ Божий - пророки и священники. Помимо институционального служения, которое передается через возложение рук, в Апостольской церкви существуют и другие харизмы, или дары, сообщаемые непосредственно Духом: Павел упоминает "дар исцеления", чудотворения, "говорения языками" и т. п. (1 Кор 12:28-30). В позднейшей церкви эти харизматические служения менее заметны, однако они никогда не угасали полностью. Вспомним, например, о служении "старцев", игравшем столь заметную роль в России XIX в.: оно не возлагалось особым актом посвящения, но могло осуществляться как мирянином, так и священником или епископом. Серафим Саровский или оптинские старцы были гораздо влиятельнее любого иерарха.

Этот "духовный", неинституциональный аспект церковной жизни особенно подчеркивали некоторые современные богословы русской эмиграции. Но его выделяли и византийские авторы, прежде всего Симеон Новый Богослов. Неоднократно в православной истории "харизматики" вступали в конфликт с иерархией, по в конечном счете между этими двумя элементами церковной жизни нет противоречия: и в тех, и в других действует один и тот же Дух.

Мы назвали епископа правителем, или монархом; но эти обозначения нельзя понимать в жестком и безличном смысле: при осуществлении своей власти епископ руководствуется христианским законом любви. Для паствы он не тиран, а отец. Православное отношение к епископскому служению отражено в молитве при посвящении:

Сотвори, Господи, сего явленного строителя епископской благодати быть подражателем Тебе, истинному Пастырю, и положить душу свою за овцы Твоя. Сделай его путеводителем слепых, светом сущих во тьме, наставником неразумных, учителем детей, светильником в мире, чтобы, приведя к совершенству души, вверенные ему в настоящей жизни, он мог не постыдно предстать престолу Твоему и получить великое вознаграждение, которое Ты приготовил пострадавшим за проповедь Евангелия Твоего.

Авторитет епископа - это, по существу, авторитет церкви. Как бы ни были велики прерогативы епископа, он не стоит над церковью, но несет свое служение внутри церкви. Епископ и народ составляют органическое единство и не могут мыслиться в отрыве друг от друга. Без епископов не может быть православного народа, но и без православного народа не может быть истинного епископа. Киприан говорил: "Церковь есть народ, соединенный с епископом, паства, прилепившаяся к пастырю. Епископ пребывает в Церкви, а Церковь - в епископе".

Отношение между епископом и паствой носит взаимный характер. Епископ - назначенный от Бога учитель веры, но хранителем веры является не один лишь епископат, а весь народ Божий: епископы, духовенство и миряне совокупно. Провозглашение истины - не то же самое, что обладание вверенной на хранение истиной: обладает ею весь народ Божий, но особое служение епископа состоит в том, чтобы провозглашать ее. Непогрешимость принадлежит всей церкви, а не одному епископату. Как заявили православные патриархи в послании 1848 г. папе Пию IX,

У нас ни патриархи, ни Соборы никогда не могли ввести что-нибудь новое, потому что хранитель благочестия у нас есть самое тело Церкви, т. е. самый народ (laos).

Комментируя это заявление, Хомяков пишет:

Папа тяжко заблуждается, приписывая нам мнение, будто хранительницей вероучения является церковная иерархия. Дело обстоит прямо наоборот. Неизменное постоянство и непогрешимая истина христианского вероучения зависит не от иерархии, но хранится всем народом Церкви, которая есть Тело Христово.

Именно такое видение мирян и их роли в церкви нужно учитывать, рассматривая природу Вселенского собора. Миряне - хранители, но не учители. Поэтому они могут присутствовать на соборе и принимать участие в его работе (как это делал Константин и другие византийские императоры); но когда приходит время принять формулу вероисповедания, окончательное решение принимают только епископы, в силу данной им харизмы учительства.

Однако соборы епископов могут заблуждаться и ошибаться. Как же тогда возможно удостовериться, что данное конкретное собрание поистине является Вселенским собором, чьи постановления непогрешимы? Многие соборы провозглашали себя Вселенскими и притязали на то, что они говорят от имени всей церкви, и тем не менее церковь отвергла их как еретические: например, Эфесский собор 449 г., иконоборческий собор в Иерии/Константинополе 754 г. или Флорентийский собор 1438-1439 гг. Внешне эти соборы ничем не отличаются от вселенских. В таком случае, что может считаться критерием для определения вселенского характера собора?

Этот вопрос более труден, чем может показаться на первый взгляд; и хотя он много обсуждался православными в течение последних ста лет, нельзя сказать, что предложенные решения вполне удовлетворительны. Все православные знают, каковы те семь соборов, которые принимаются их церковью в качестве Вселенских; но не вполне ясно, что именно делает собор Вселенским. Приходится признать, что в православном богословии соборов есть некоторые пункты, которые остаются непроясненными и нуждаются в дальнейшем осмыслении со стороны богословов. Помня об этой оговорке, попробуем коротко рассмотреть, какие ответы предлагает современная православная мысль.

На вопрос о том, как узнать, является ли собор Вселенским, Хомяков и его школа дают, на первый взгляд, ясный и прямой ответ: собор не может считаться Вселенским, если его постановления не приняты всей церковью. Флорентийский, Иерийский и подобные им соборы, по видимости Вселенские, не были таковыми именно потому, что не сумели обеспечить принятие своих решений церковью в целом. (На это можно возразить: а как же Халкидон? Ведь он был отвергнут Сирией и Египтом - значит, мы не можем сказать, что его решения были приняты "церковью в целом"?) Епископы, - продолжает Хомяков, - будучи учителями веры, определяют и провозглашают истину на соборе; но эти определения должны быть признаны всем народом Божьим, включая мирян, ибо именно всецелый народ Божий является хранителем предания. Такой упор на необходимости признания соборов церковью в целом вызвал подозрение у некоторых православных богословов - как греческих, так и русских. Они опасались, что Хомяков и его последователи покушаются на прерогативы епископата и стремятся "демократизировать" идею церкви. Но хомяковская точка зрения, в ее тщательно сформулированной и бережно хранимой форме, пользуется достаточно широким признанием в современном православном богословии.

Этот акт признания, принятия соборов церковью в целом не следует понимать в юридическом смысле:

Это не значит, что постановления собора еще нуждаются в подтверждении через всеобщий плебисцит, и вне его не имеют силы. Такого плебисцита не существует. Однако происходит прояснение как бы некоторой самоочевидности, что голос собора был действительно (или же не был) голосом соборности церковной, только и всего (Прот. Сергий Булгаков).

На подлинном Вселенском соборе епископы узнают, что есть истина, и провозглашают ее. Затем это провозглашение проверяется его принятием со стороны всего христианского народа - принятием, которое, как правило, не имеет прямого и формального выражения, но живет.

Вселенский характер собора определяется не просто числом или составом участников:

"Вселенский" собор является таковым не потому, что в нем участвуют полномочные представители всех автокефальных церквей, а потому, что он свидетельствует о вере Вселенской Церкви (Митр. Серафим).

Вселенский характер собора не может быть установлен по одним только внешним критериям: "Истина может не иметь внешнего критерия, ибо она ясна сама по себе и обладает внутренней очевидностью" (В. Лосский). Непогрешимость церкви нельзя ни сформулировать во "внешних" терминах, ни толковать в слишком "материальном" смысле:

Не "вселенскость" соборов, а их истинность делает их решения обязательными для нас. Здесь мы прикасаемся к основной тайне православного учения о церкви: церковь есть чудо присутствия Бога среди людей, поверх любых формальных "критериев", любой формальной "непогрешимости". Недостаточно созвать "Вселенский собор",.. нужно, чтобы среди собравшихся присутствовал Тот, Кто сказал: "Я есмь Путь и Истина и Жизнь". Без этого присутствия собрание не пребудет в истине, каким бы многочисленным и представительным оно ни было. Протестанты и католики обычно не понимают этой фундаментальной истины православия: и те, и другие материализуют присутствие Бога в церкви: одни - в букве Писания, другие - в личности папы. Тем самым они не избе гают чуда, но замыкают его в одной конкретной форме. Для православия единственным "критерием истины" остается Сам Бог, таинственно живущий в церкви и ведущий ее по пути Истины (Прот. Иоанн Мейендорф).


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: секта Васи Кузина
СообщениеДобавлено: 15 окт 2008, 06:43 

Зарегистрирован: 11 сен 2008, 21:43
Сообщений: 130
СЛОВО НА БУКВУ «П»[1].



Питер Гиллквист



Ни для кого не секрет, что при изучении истории Церкви наталкиваешься на одно запретное для многих евангелических протестантов слово. Чтобы немного пояснить вам, о чем идет речь, давайте назовем его словом на букву «П» — Предание.

Вполне можно сказать, что в современном евангелизме развилась традиция отрицания предания. И не без некоторых оснований. История эта восходит еще к реформации. Большая часть того, что люди типа Лютера и Кальвина презирали в римской церкви, существовало под названием Предания.

И мы на пути к православному христианству встречали аргументы Реформации основанные на противопоставлении Библии и Предания.

Поэтому нас беспокоило то, что слово «Предание» так часто употреблялось в самой истории ранней Церкви.

Причем для каждого, кто его употреблял, было действительно значимым. Мы выступали не против буквального смысла слова «предание»: передача наследия от поколения к поколению. Наши возражения были связаны с неспособностью традиционализма адаптироваться к необходимым изменениям.

Г.К-Честертон определял предание как «предоставление права голоса предкам». Это помогало мне легче дышать. Но опасения все же оставались. Что, если результат голосования будет не в мою пользу? Я решил посмотреть, что говорится на этот счет в Библии.



ДВЕ СТОРОНЫ ПРЕДАНИЯ.


Никто так строго на относился к Преданию как Иисус Христос. Одним из самых сильных обвинений в Новом Завете было осуждение нашим Господом Предания в главе 15 Евангелия от Матфея. Посмотрите, как резко обличает Он фарисеев за их апелляцию к Преданию: «Зачем и вы преступаете заповедь Божию ради предания вашего? Ибо Бог заповедал: «почитай отца и мать»; и: «злословящий отца и мать смертью да умрет». А вы говорите: если кто скажет отцу или матери «дар Богу то, чем бы ты от меня пользовался», тот может и не почитать отца своего и матерь свою. Таким образом вы устранили заповедь Божию преданием вашим. Лице- меры! Хорошо пророчествовал о вас Исаия, говоря: «Приближаются ко Мне люди сии устами своими и чтут Меня языком; сердце их далеко отстоит от Меня; но тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим». (Мф. 15:3—9).

Эти слова, а также предупреждение апостола Павла Колоссянам: «Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу» (Колос. 2:8), резюмируют решительные библейские призывы остерегаться предания.

Но Новый Завет говорит по этому вопросу и другое. В одной из самых ранних книг Нового Завета апостол Павел выступал в защиту предания. Он писал: «Итак, братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом, или посланием нашим» (2 Фессал. 2:15). Вряд ли можно найти более красноречивое одобрение предания, чем это. И затем, через несколько стихов читаем: «Завещаем же вам, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, удаляться от всякого брата, поступающего бесчинно, а не по преданию, которое приняли от нас» (2 Фессал. 3:6).

Есть ли здесь противоречие?

Внимательный взгляд на приведенные тексты показывает, что в них идет речь о разных видах Преданий. В Евангельском отзыве и отрывке из Послания к Колоссянам рассматривается человеческое предание. Другими словами, это предание, которое люди изобретают и передают другим так, как будто оно установлено Богом.

Иисус сказал в приведенном месте из Евангелия от Матфея, что человеческое предание порождало лицемерие и даже тщетное богопочитание. По словам апостола Павла, предание человеческое способно увлечь нас и сделать заложниками мира. Такие вещи, как проводившаяся фарисеями церемония умывания рук, которую Иисус осудил в 15 главе Евангелия от Матфея, и придуманные людьми ограничения в пище и празднества, против которых предупреждается в Послании к Колоссянам, были библейскими примерами человеческих преданий.

Что же можно противопоставить всему этому? Хотите верьте, хотите нет, но — другой род преданий. Божественное предание. Именно такого рода предания повелевал держаться апостол Павел в только что цитировавшемся послании к Фессалоникийцам. Давайте посмотрим на него ещё раз.

«Итак, братия, — писал апостол, — стойте и держитесь предания, которым вы научены или словом, или посланием нашим». Павел говорит здесь о предании, полученном от него самого и других апостолов. Это и есть «учение Апостолов», о котором идет речь в книге Деяний (2:42) учение об истине со Христом в качестве краеугольного камня, проповедовавшееся Павлом вместе с остальными апостолами.

Обратите внимание, что это апостольское предание имело две формы: оно выражалась «или словом, или посланием нашим». Следовательно, Писание учит нас, что Священное Предание, воспринятое апостолами от Христа, включало как то, что они говорили, посещая церкви, так и то, что они писали и что мы знаем сегодня как новозаветные Послания. Согласно Библии, само Писание является богодухновенной и записанной частью Священного Предания.

Святой Дух является Тем, Кто наставляет Церковь на истину; его называют Духом Истины. Двенадцать апостолов были избраны Иисусом Христом для того, чтобы стать основателями Его Церкви. Он обещал, что через них будет говорить Святой Дух. Часть из того, что Христос и Его апостолы делали и говорили, было изложено в Новом Завете, а часть — нет. Апостол Павел учит нас следовать и тому, что было проповедано устно, и тому, что было записано.

Вы скажете: "Как мы можем делать то, чему учили эти люди, когда сами этого не слышали?" Ответом является то, что Священное Предание, насаждавшееся в Церкви апостолами и их рукоположенными преемниками, передавалось из поколения в поколение и дошло до наших дней[2].

Вы скажете: "Но как я могу этому верить?" Позвольте мне предложить две причины, по которым я этому поверил. Во-первых, Господь говорил, что Святой Дух наставит Его Церковь на всякую правду. Либо это так, либо нет. Но именно таково Его обещание. Это не означает, что все, когда-либо сказанное отдельными христианами, является истиной. Даже апостолы могли ошибаться. Например, Павел вынужден был поправить Петра за его нежелание вступать в общение с христианами из язычников, как записано во 2 главе Послания к Галатам. Апостол Иоанн (разумеется, неумышленно) дважды поклонялся ангелам («Откровение») и дважды был ими поправлен! Именно поэтому Церковь созывала соборы, чтобы проверить под водительством Святого Духа то, что было сделано и сказано. Благодарение Богу, Свое обещание вести Церковь через ее историю Он сдержал — хотя случались и трудные времена.

Второй причиной, по которой я верю в то, что Святой Дух вел Церковь и сохранял Ее преданием является тот способ, которым Он дал нам Священное Писание. Писание не только было записано по вдохновению Святого Духа, но его книги были собраны вместе таким же образом.

Ветхий Завет был написан в течение нескольких столетий многочисленными авторами, закончившими свою работу около 400 года до Р.Х. Новый Завет был написан примерно между 55 до 95 годами по Р.Х. Мнение, будто книги Нового Завета собрались вместе без решения Церкви, является вымыслом. Хотя видимое согласие о составе книг Нового Завета существовало на протяжении некоторого времени, окончательный библейский канон был утвержден только после признания его Церковью на Карфагенском соборе, проходившем в 397 году.

В этом и заключается суть дела. Если мы можем верить, что Святой Дух руководил Церковью при выявлении книг, подлежащих включению в канон Писания, мы можем верить и тому, что Он руководил Церковью и на других ее Соборах! И вспомните — как Церковь узнала, какие книги были согласны с верой и поэтому достойны включения в канон? Опираясь на вероучение, переданное через Священное Предание!

Невозможно принимать Писание и отвергать Предание. Они даны нам совместно. Пытаться отделить Библию от Предания значит разделять действия Святого Духа на правильные и неправильные — а это граничит с хулой на Святого Духа.



ПОЗДНЕЕ ПРЕДАНИЕ.


Один из трудных моментов на нашем пути был связан с поздними преданиями. Мы знали, что до одиннадцатого столетия Церковь была единой. До этого времени все христиане рассматривали великие Вселенские Соборы как ориентиры для толкования Писания и формулировки содержания своей веры.

Но с отделением Рима от православного христианства произошли драматические изменения. Не будучи более подотчетным полноте исторической Церкви, Рим был теперь свободен учить о вселенскости папской власти и изменил Никейский Символ веры добавлением пункта филиокве. Подобно этому римская церковь могла вводить по своему усмотрению и другие новые догматы и обычаи. Так она и поступала — и, по-видимому, будет поступать дальше.

Протестантские реформаторы не зря нападали на такие нововведения как чистилище, папство и индульгенции. Все они были поздними добавлениями к вероучению, не имевшими никаких корней в апостольском предании.

Например, в 1854 году Рим принял догмат о непорочном зачатии Девы Марии. Согласно этому учению, не только Христос был рожден безгрешным, но также и Мария вошла в мир, избавленная от первородного греха. Глубоко почитая Пресвятую Деву и Матерь Бога нашего, Православная Церковь все же так не учит. Почему бы в таком случае не распространить то же самое на родителей Пресвятой Богородицы и так далее вплоть до Эдема?

В 1870 году, чуть больше ста лет назад, Рим добавил к своей коллекции новых преданий еще один догмат. На этот раз он снова касался Папы. Теперь не только его власть была вселенской, но сам он считался непогрешимым.

Стоит ли удивляться после этого, что протестанты до смерти напуганы преданием!

Об этом трудно говорить. Мои друзья из римокатоликов не любят это слышать, но тем не менее я должен это сказать. В 1054 году Рим отступил от апостольского предания. Тысячелетие Церковного единства осталось позади. Нет, Рим не во всем не прав — ни в коем случае. Но он обременен папством и набором догматов, которые просто несовместимы со Священным Преданием. И на мой взгляд, он не приближается, а уходит все далее от православного христианства. Создается впечатление, что растущее число его священников, монахинь и мирян проникнуты духом бунтарства даже анархии. Такие течения в современном католицизме, как «теология освобождения» в Южной Америке, феминизм и богословский либерализм в Северной Америке и в Европе охватывают всю гамму от непроявленной внешне апатии до непрочного в основании сверхконсерватизма.БикЮБикЮ Настало время для Рима вернуться к единству Церкви и вере апостолов и святых отцов, которой он когда-то так дорожил. Настало время вернуться к полноте Священного Предания!

Еще более обременено поздним преданием протестантское движение. Если Рим в основном делал добавления к вероучению, то протестанты выбрасывали его части. Пытаясь освободиться от римских излишеств, современные протестанты сильно перестарались в корректировке своего курса. Явившийся результатом этого редукционизм принес большой вред протестантским христианам в их поисках совершенства во Христе и неуклонного следования истинной вере.

Имя «Мария» перестало пользоваться почитанием; святое причастие превратилось в ежеквартальное воспоминание; власть и дисциплина в церкви сохранились лишь в памяти; вероучение стало делом личной интерпретации, постоянно подвергаясь сомнениям. Попробуйте назвать хоть одну протестантскую деноминацию, которая полностью следовала хотя бы учению своих основателей — не говоря уже о приверженности апостольской вере.



В ПОИСКАХ СЕМЬИ.


Мы старались найти свою духовную семью, и многие эмоции, которые мы пережили, и ситуация с которыми мы столкнулись, похожи на то, что случается с приемными детьми, ищущими своих природных родителей.

У нас есть хорошие друзья в Санта-Барбаре назовем их Дон и Полли Браунер. Полли — приемная дочь. Когда она родилась в 1948 году, мать рассталась с ее отцом и была не в состоянии содержать и растить свою дочь. Поэтому еще до ее рождения было принято соглашение об удочерении девочки христианской семьей, которая уже имела одну дочь, но больше детей иметь не могла.

Полли узнала о том. что она приемная дочь, когда ей было четыре года. Как-то, играя, она без всякой видимой причины спросила: "Мама, а ты моя настоящая мама?" Застигнутая врасплох, сказала ей, что нет, но что она не могла бы любить ее больше, если бы и в самом деле была ее матерью.

Начиная с этого времени Полли начала незаметный, но интенсивный поиск. В возрасте тринадцати лет она буквально помешалась на своем удочерении. Это произошло не потому, что она была несчастна или думала, что ее родители поступают плохо, воспитывая ее, она была поглощена мыслью, что где-то в этом мире существуют люди, которые связаны с ней узами родства и могут быть похожи не нее.

Спустя короткое время Полли, роясь в ящике своего приемного отца, нашла документы о ее удочерении. Она просмотрела эти документы и внизу обнаружила подписи своих настоящих родителей. Последнее имя было легко запомнить — слишком - легко, ибо никто не знает, как много американцев носят это имя: Смит. Желание Полли найти своих настоящих родителей драматично нарастало все годы до достижения ею двадцатилетнего возраста. Когда бы она ни выходила на улицу, она всматривалась в лица — лица, которые, она надеялась, окажутся похожими на ее. И если она обнаруживала подходящего, по ее мнению, человека, она останавливала его и начинала расспрашивать.

Попадая в чужой город, она искала Смитов в телефонной книге.

В 1968 году Полли встретила Дона, который, впоследствии стал ее мужем. Дон заинтересовался, раскрытием этой тайны также, как Полли. Во время своего первого свидания они посетили отдел записей в Лос-Анджелесе — городе, где, Полли родилась.

Оказалось, что ее данные находятся в закрытом доступе в Сакраменто. Они наведались в госпиталь, где Полли появилась на свет, но также безуспешно.

В середине декабря 1975 года, зная, что ее настоящий отец имел лицензию водителя в Калифорнии, Полли и Дон запросили его имя через компьютер Отдела автомобильного транспорта. Им был выдан адрес в маленьком калифорнийском городке. Они отправились к ближайшему платному телефону, но не обнаружили никого с именем её отца среди фамилий Смит. После примерно Двухдневного изучения данных, они пришли к заключению, что отец Полли финансировал покупку автомобиля через Банк Америки.

Теперь начиналась настоящая бумажная охота. Банк сообщил Полли, что мистер Смит действительно брал заем, но с тех пор переехал в большом город на Среднем Западе. Запрос Информации в этом городе не принес результата. Однако, в управлении налоговой службы того же города сообщили, что семья с фамилией Уолкер купила дом у мистера Смита, Поллиного отца, годом раньше. И у налогового инспектора оказался номер телефона миссис Уолкер. Это было в полдень последнего дня 1975 года.

Ярким новогодним утром, когда Браунеры сочли, что на Среднем Западе уже, достаточно поздно, они позвонили миссис Уолкер. Вел разговор Дон, к тому времени уже ставший мужем Полли. Когда Дон спросил миссис Уолкер, знает ли она мистера Смита, она ответила, что, разумеется, знает — он ее племянник! Дон стал задавать вопросы, которых оказалось так много, что в конце концов он вынужден был объяснить причину своего любопытства. В ответ миссис Уолкер сказала, что она знает трех детей Смитов, но о четвертом ей ничего не известно. Так Полли впервые узнала, что у нее есть брат и две сестры.

В конце разговора миссис Уолкер предложила Дону позвонить сестре отца Полли, живущей в том же городе, чтобы получить дальнейшую информацию.

Тетка Полли была очень уклончива. Она не поверила ни слову из сказанного Доном и отказалась сообщить о месте нахождения отца Полли и вообще что-либо о нем. Дон умолял, но она повесила трубку. Полли снова оказалась перед каменной стеной. Прошло два часа. Полли наконец убедила Дона позволить ей самой позвонить тетке. Даже после того, как Полли повторила всю историю, подозрения ее тети не рассеялись. В конце концов Полли попросила тетю по крайней мере передать информацию ее отцу и позволить ему решать, хочет ли он вступить в контакт.

Спустя примерно полтора часа зазвонил телефон. Это был заказной вызов от мистера Смита. Полли проглотила комок в горле и приняла вызов. Во время сорокапятиминутного разговора Полли выяснила, что после ее удочерения ее мать и отец снова на время сошлись и у них родилось еще двое детей. Мать Полли последние десять лет жила одна в Южной Калифорнии.

Позже телефон снова зазвонил. Это была ее настоящая сестра Бетти. Они разговаривали около двадцати пяти минут. Полли не могла избавиться от мысли, как похоже звучали их голоса. Прошло еще двадцать минут, и раздался третий телефонный звонок. На этот раз это была настоящая мать Полли. К концу разговора Полли, истощенная эмоционально, была в экстазе. Через два дня прибыли первые фотографии. Несмотря на сходство, ни одна из них даже отдаленно не напоминало, что Полли ожидала увидеть.

Счастливый новый 1976 год! В последовавшие недели и месяцы Полли смогла лично встретиться со своими настоящими родителями, братом и сёстрами. Она обрела свою настоящую семью.

Если вы хоть немного похожи на меня или Полли, вы также находитесь в поисках своей духовной семьи. О, она не будет выглядеть как в первом столетии, когда вы найдете ее, потому что сейчас мы находимся на пороге двадцать первого века. Теперь она, можно сказать, немного старше и, возможно, даже немного мудрее. Но это та же Церковь. Ибо она сохранила предание своего Основателя и Его Апостолов неприкосновенным.



СЕМЕЙНОЕ ПРЕДАНИЕ


Что такое наше Священное Предание? Это «Один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех» (Ефес. 4:5—6). Это та самая драгоценная вера «однажды преданная святым» (Иуда. 3). Это православное христианство.

В этом месте вы можете сказать: "Отлично, я понимаю, что есть хорошее предание и плохое предание, предание от Бога и человеческое предание. Но вместо того, чтобы употреблять это слово на букву «П», почему мы не можем просто сказать, что мы верим Библии?"

Мы можем. Мы так и говорим. Но мы должны сказать больше. Почему? Потому что "свидетели Иеговы" у ваших дверей также носят Библию и говорят, что верят ей. Предание нужно не только для того, чтобы сохранять Библию, но и чтобы правильно толковать ее. Для толкования, для пролития света Священного Предания на библейскими главы и стихи и необходима Церковь, без Нее вы оказываетесь в равном положении со "свидетелями Иеговы" — ваше слово против их.

Церковь, таким образом, является нашим стражем истины. По словам самого апостола Павла она есть «столп и утверждение истины» (1 Тим.3.15).

Представьте, что вы едете со скоростью 50 миль в час в зоне, где скорость ограничена тридцатью пятью милями. Это установлено городскими законами. Но кто вас останавливает — свод городских законов? Нет, — полицейский. Ибо те же законы, которые устанавливают предел скорости, обеспечивают город полицией. Полицейский нужен для того, чтобы следить за выполнением законов.

Так же обстоит дело с Библией, Церковью и преданием. Писание истинно — свято, справедливо и хорошо. Но никогда не предполагалось, что оно будет существовать автономно. Его охранителем и истолкователем — а по сути дело и автором — является Церковь. Церковь, кроме того — распространитель Слова. И то, как Церковь осуществляла свою миссию в прошлом и продолжает осуществлять в настоящем, сохранено для нас в Священном Предании. Но даже Церковь создала свое предание не сама.

Предание имеет единственный источник: Самого Бога[3]. Сначала Апостолы получили его от Иисуса Христа и передали его, полным и неизменным, основанным ими Церквам. Иисус сказал Апостолам, что им еще предстоит познать Истину, что их наставит на нее Святой Дух. В день Пятидесятницы ветхозаветный народ Божий, приняв крещение во Христа, стал Его новозаветным народом. По мере того, как Церковь развивалась, ведомая Духом, этот народ привносил в нее свое богослужение, данное ему за много столетий раньше по «образу небесного» (см. Евреям 9:23), но теперь имеющее своим средоточием Самого Христа. В процессе замены старого новым рождалось христианское богослужение.

И с помощью Святого Духа Церковь рано научилась исправлять свои ошибки. Если возникало заблуждение, Апостолы немедленно принимали меры для восстановления порядка — иногда посредством личных посещений, иногда с помощью посланий, иногда обоими способами. Это само по себе стало традицией и послания, вдохновленные Святым Духом, читались, перечитывались, переписывались и передавались по рукам. Сегодня мы их знаем как новозаветные Послания.

Примерно в то же время Матфей, Марк. Лука и Иоанн по внушению Святого Духа сели за написание для Церкви Евангелия Иисуса Христа. То, что они писали, соответствовало тому, что они проповедовали, поскольку источник был одним и тем же. Письменное слово было получено людьми, верившими устному слову. Все это было единым посланием, единой полнотой истины, единым преданием. Апостолы позаботились о том, чтобы передать его верующим, которые в свою очередь должны были научить ему других.

Таким образом, Библия появилась под водительством Святого Духа и Церкви, являясь совершенно уникальной частью церковного предания, которую Церковь тщательно сохраняла, толковала, защищала и проповедовала. Но из той же Церкви и под руководством того же Святого Духа вышло апостольское Предание, не записанное в Писании, но согласное с ним, которого Писание велит нам держаться.

Не так давно я имел беседу с группой студентов в большой протестантской семинарии, которая известна своими твердыми взглядами на богодухновенность Библии, но придерживается некоторых вероучительных догматов, чуждых даже остальному протестантизму. Казалось, они так бдительно охраняли богодухновенность Писания, что оставили без внимания его толкование и потерпели неудачу в следовании своим догматическим новшествам. Они не только уклонились от Священного предания, но даже относилась к нему с презрением.

В заключение я сказал: "Послушайте, вы, братья, имеете истинную Библию. С этим никто не спорит. И вы служите истинному Спасителю. Иисус Христос — наш Господь. Что вам недостает — это истинной Церкви, той семьи неразделенного христианства, которая сохранила веру и богослужения Апостолов и их последователей".

Именно к этой Православной Церкви, сохранившей ценой своей крови Священное Предание неизменным в течение двадцати столетий, мы в конце концов пришли. На это ушло десятилетие, но, благодарение Богу, Церковь по-прежнему на месте. В Ее стенах находятся сокровища апостольской веры, надежно сохранявшиеся в течение столетий Святым Духом, который живет в Церкви и постоянно обновляет ее.


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: секта Васи Кузина
СообщениеДобавлено: 15 окт 2008, 06:54 

Зарегистрирован: 11 сен 2008, 21:43
Сообщений: 130
"Все остальные знакомые мне православные для хорошего примера не годятся, при всей моей открытости к межконфессиональному общению."

Рим.14:4 Кто ты, осуждающий
чужого раба? Перед своим
Господом стоит он, или падает. И
будет восставлен, ибо силен Бог
восставить его.


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 54 ]  На страницу 1, 2, 3  След.

Часовой пояс: UTC + 3 часа [ Летнее время ]



 Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  
 
cron