Текущее время: 01 дек 2021, 20:36





Часовой пояс: UTC + 3 часа [ Летнее время ]




Начать новую тему Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Даосские притчи
СообщениеДобавлено: 05 май 2014, 10:45 

Зарегистрирован: 27 окт 2008, 11:49
Сообщений: 114
Откуда: солнечная Киргизия бывшей Империи
Притчи от Чжуан-цзы


1. Великая тыква
Хуэй-цзы сказал Чжуан-цзы:
— Правитель Вэй подарил мне семена большой тыквы. Я посадил их в землю, и у меня выросла тыква весом в целых двести пудов. Нальёшь в неё воду — и она треснет под собственной тяжестью. А если разрубить её и сделать из неё чан, то мне его даже поставить будет некуда. Выходит, тыква моя слишком велика, и нет от неё никакого проку.
Чжуан-цзы ответил:
— Да ты, я вижу, не знаешь, как обращаться с великим! Один человек из Сун знал секрет приготовления мази, от которой в холодной воде не трескаются руки. А знал он это потому, что в его семье из поколения в поколение занимались вымачиванием пряжи. Какой-то чужеземный купец прослышал про эту мазь и предложил тому человеку продать её за сотню золотых. Сунец собрал родню и так рассудил: «Вот уже много поколений подряд мы вымачиваем пряжу, а скопили всего-навсего несколько золотых, давайте продадим нашу мазь». Купец, получив мазь, преподнёс её правителю царства У. Тут как раз в земли У вторглись войска Юэ, и уский царь послал свою армию воевать с вражеской ратью. Дело было зимой, сражались воины на воде. И вышло так, что воины У наголову разбили юэсцев, и уский царь в награду за мазь пожаловал тому купцу целый удел. Вот так благодаря одной и той же мази, смягчавшей кожу, один приобрёл целый удел, а другой всю жизнь вымачивал пряжу. Получилось же так оттого, что эти люди по-разному пользовались тем, чем обладали.
А у тебя, уважаемый, есть тыква весом в двести пудов. Так почему бы тебе не сделать из неё великий чёлн и не пуститься в нём в великое странствие по рекам-озёрам? А ты всё печалишься о том, что тебе некуда её деть. Видно, в сознании у тебя такая чащоба, что сквозь неё и не продерёшься!

2. Великий победитель
Одноногий Куй завидовал Сороконожке, Сороконожка завидовала Змее, Змея завидовала Ветру, Ветер завидовал Глазу, а Глаз завидовал Сердцу.
Куй сказал Сороконожке:
— Я передвигаюсь, подпрыгивая на одной ноге, и нет ничего проще на свете. А тебе приходится передвигать десять тысяч ног, как же ты с ними управляешься?
— А чему тут удивляться? — отвечала Сороконожка. — Разве не видел ты плюющего человека? Когда он плюёт, у него изо рта вылетают разные капли — большие, как жемчуг, или совсем маленькие, словно капельки тумана. Вперемешку падают они на землю, и сосчитать их невозможно. Мною же движет Небесная Пружина во мне, а как я передвигаюсь, мне и самой неведомо.
Сороконожка сказала Змее:
— Я передвигаюсь с помощью множества ног, но не могу двигаться так же быстро, как ты, хотя у тебя ног нет вовсе. Почему так?
— Мною движет Небесная Пружина во мне, — отвечала Змея. — Как могу я это изменить? Для чего же мне ноги?
Змея говорила Ветру:
Я передвигаюсь, сгибая и распрямляя позвоночник, ибо у меня есть тело. Ты же с воем поднимаешься в Северном Океане и, всё так же завывая, несёшься в Южный Океан, хотя тела у тебя нет. Как это у тебя получается?
— Да, я с воем поднимаюсь в Северном Океане и лечу в Южный Океан. Но если кто-нибудь тронет меня пальцем, то одолеет меня, а станет топтать ногами — и сомнёт меня. Пусть так — но ведь только я могу ломать могучие деревья и разрушать огромные дома. Вот так я превращаю множество маленьких не-побед в одну большую победу. Но только совершенномудрый способен быть великим победителем!

3. Великий сон
Цюйцяо-цзы спросил у Чан-У-Цзы:
— Я слышал от Конфуция, что мудрый не обременяет себя мирскими делами, не ищет выгоды, не старается избегнуть лишений, ни к чему не стремится и даже не держится за Путь. Порой он молчит — и всё выскажет, порой говорит — и ничего не скажет. Так он странствует за пределами мира пыли и грязи. Конфуций считал, что это всё сумасбродные речи, я же думаю, что так ведут себя мужи, постигшие сокровенный путь. А что думаете вы?
Чан-У-Цзы ответил:
— Услыхав такие речи, даже Жёлтый Владыка был бы смущён, разве мог уразуметь их Конфуций? К тому же ты чересчур скор в суждениях. Видишь яйцо — и уже хочешь слышать петушиный крик, видишь лук — и хочешь, чтобы тебе подали жаркое из дичи. А впрочем, я тебе кое-что несерьёзно расскажу, а ты уж несерьёзно послушай, ладно?
Способен ли кто-нибудь встать рядом с солнцем и луной, заключить в свои объятия вселенную, жить заодно со всем сущим, принимать всё, что случается в мире, и не видеть различия между людьми низкими и возвышенными? Обыкновенные люди трудятся, не покладая рук. Мудрый же действует, не умствуя, и для него десять тысяч лет — как одно мгновение. Для него все вещи в мире существуют сами по себе и друг друга в себя вмещают. Откуда мне знать, что привязанность к жизни не есть обман? Могу ли я быть уверенным в том, что человек, страшащийся смерти, не похож на того, кто покинул свой дом и боится в него вернуться? Красавица Ли была дочерью пограничного стражника во владении Ай. Когда правитель Цзинь забрал её к себе, она рыдала так, что рукава её платья стали мокрыми от слёз. Но когда она поселилась во дворце правителя, разделила с ним ложе и вкусила дорогие яства, она пожалела о том, что прежде печалилась. Так откуда мне знать, не раскаивается ли мёртвый в том, что прежде молил о продлении своей жизни?
Кто-то во сне пьёт вино, а проснувшись, льёт слёзы.
Кто-то во сне льёт слёзы, а проснувшись, отправляется на охоту.
Когда нам что-то снится, мы не знаем, что видим сон. Во сне мы можем даже гадать по своему сну и, лишь проснувшись, знаем, что то был только сон. Но есть ещё великое пробуждение, после которого узнаёшь, что в мире есть великий сон. А глупцы думают, что они бодрствуют и доподлинно знают, кто в мире царь, а кто пастух. До чего же они тупы! И вы, и Конфуций — это только сон, и то, что я называю вас сном, тоже сон. Такие речи кажутся загадочными, но если по прошествии многих тысяч поколений вдруг явится великий мудрец, понимающий их смысл, для него вся вечность времён промелькнёт как один день!


4. Вопросы Жёлтого Владыки
После того как Жёлтый Владыка девятнадцать лет управлял Поднебесной и приказы его исполнялись во всех пределах земли, он прослышал о том, что на горе Пустого Подобия обитает мудрец Гуан Чэн-цзы. Жёлтый Владыка пришёл к нему и спросил:
— Я слышал, что вы, уважаемый, постигли высший Путь. Позвольте спросить, в чём суть высшего Пути? Я желаю вобрать в себя тончайшие испарения Неба и Земли, чтобы способствовать вызреванию хлебных злаков и благоденствию народа.
— То, о чём ты спрашиваешь, — отвечал Гуан Чэн-цзы, — это сущность вещей. Но то, чем ты хочешь управлять, это мёртвая оболочка вещей. С тех пор как ты управляешь Поднебесной, дождь выпадает прежде, чем соберутся облака, листья и травы увядают, не успев пожелтеть, а солнце и луна тускнеют неотвратимо. Ты слишком мелок душой — как можно удостоить тебя разговором о высшем Пути?
Жёлтый Владыка ушёл восвояси, сложил с себя царский титул, построил себе уединённую хижину, сплёл себе циновку из белого тростника и прожил отшельником три месяца. Потом он снова пришёл к Гуан Чэн-цзы за наставлением. Гуан Чэн-цзы лежал головой к югу. Жёлтый Владыка почтительно подполз к нему на коленях и, поклонившись до земли, спросил:
— Я слышал, уважаемый, что вы постигли высший Путь. Позвольте спросить: что нужно делать с собой, чтобы долго жить?
Гуан Чэн-цзы поспешно поднялся и сказал:
— Какой прекрасный вопрос! Подойди, я поведаю тебе о высшем Пути:
Семя высшего Пути
Так глубоко! Так сокровенно!
Исток высшего Пути
Так тёмен! Так неприметен!
Не смотри и не слушай,
Храни свой дух, себя упокой,
И тело выправится само.
Будь же покоен, будь всегда чист,
Не изнуряй себя трудами,
Не отдавай жизненных сил,
И сможешь жить долго.
Пусть глазам твоим будет не на что смотреть, ушам нечего слушать, а сознанию нечего знать. Оберегай духом своё тело, и оно будет вечно жить. Внимай тому, что хранится внутри, затворись от всего, что приходит снаружи, ибо многознайство сулит погибель. Тогда я воспарю с тобой выше светила небес — к истоку высшего Ян. Я погружусь с тобой в чертоги подземного мрака — к истоку высшего Инь.
Умей быть господином Неба и Земли,
Умей вместить в себя и силу Инь, и силу Ян.
Будь осторожен, умей себя уберечь,
И всё живое само обретёт счастье.
Я оберегаю единство всех вещей и в себе храню вселенскую гармонию. Я совершенствуюсь уже тысячу двести лет, и тело моё до сей поры не одряхлело.
Тут Жёлтый Владыка дважды отвесил земной поклон и воскликнул:
— Да будет Гуан Чэн-цзы моим «Небом»!
— Подойди и внемли, — отозвался Гуан Чэн-цзы. — Эта вещь безмерна, а люди думают, что у неё есть мера. Тот, кто обретёт мой Путь, вверху станет царственным пределом, внизу — грядущим правителем. Тот, кто потеряет мой Путь, вверху прозреет свет, внизу сольётся с прахом земным. Ведь всё живое в этом мире выходит из праха и в прах возвращается. А потому я покину тебя и войду во врата Бесконечного, буду странствовать в просторах Беспредельного. Я сольюсь со светом солнца и луны, соединюсь с вечностью Неба и Земли. Кто идёт ко мне, меня не приметит. Кто уйдёт от меня, обо мне не вспомнит. Все люди смертны, я же пребуду вовеки.


5. Государи двух родов
Беззубый задавал вопросы Ван Ни, задавал их четыре раза к ряду, и тот четыре раза не знал, как ответить. Беззубый даже запрыгал от радости и рассказал об этом Мудрецу в Тростниковой одежде.
— Неужто ты узнал про это только сегодня? — спросил Мудрец в Тростниковой Одежде. — Царствование Ююя не сравнится с царствованием Тая. Наш государь из рода Ююй всё ещё привлекает к себе людей человечностью, и люди повинуются ему, но он пока что не преступил пределов человеческого. А государь из рода Тай спит без волнений, просыпается без тревог. Он позволяет считать себя то «лошадью», то «быком». Его знания покоятся на существенном и на доверии, его жизненная сила (дэ) без изъяна подлинна, и он не запятнал себя людской пошлостью.

6. Две встречи
Облачный Полководец помчался на восток и у дерева Фуяо повстречался с Первозданной Силой, которая прогуливалась, подпрыгивая по-птичьи и похлопывая себя по бёдрам. Завидев её, Облачный Полководец в смущении остановился и спросил почтительно:
— Кто вы? И что вы здесь делаете?
— Вот прогуливаюсь, — отвечала Первозданная Сила, продолжая прыгать и хлопать себя.
— Позвольте задать вам вопрос, — сказал Облачный Полководец.
— Ого! — ответила, взглянув на Облачного Полководца, Первозданная Сила.
— В небесных парах нет согласия, в земных испарениях — застой, шесть видов энергии вышли из равновесия, в смене времён года нет порядка. Что мне делать, если я желаю упорядочить все силы вселенной, дабы способствовать росту всего живого?
— Не знаю, не знаю, — ответила Первозданная Сила, всё так же подпрыгивая и тряся головой.
Облачный Полководец не посмел спрашивать далее.
Прошло три года. Странствуя на востоке и пролетая над сунской равниной, Облачный Полководец снова заметил Первозданную Силу и радостно поспешил к ней со словами:
— О, равная Небу, вы не забыли меня?
Засим он дважды отвесил земной поклон и уже хотел задать Первозданной Силе вопрос, но та сказала:
— Что я могу знать?
Странствую, не зная зачем.
Мчусь, не ведая куда.
Скитаюсь привольно, Вглядываясь лишь в суть вещей.
Что же я могу знать?
— Я тоже думаю о себе, что скитаюсь привольно, — сказал Облачный Полководец. — Но люди следуют за мной повсюду, и я ничего не могу с ними поделать. Теперь же, как принято у людей, хочу услышать от вас хотя бы одно слово.
Тут Первозданная Сила сказала:
— В том, что порядок Небес поколеблен, природа вещей испорчена, сокровенное действие не получает завершения, стада разбегаются, птицы кричат по ночам, огонь сжигает деревья и травы, гибнут даже гады и насекомые, виноваты те, кто взялся устанавливать порядок среди людей.
— Так что же мне делать? — спросил Облачный Полководец.
— Ах! Бросьте всё и уходите, — отвечала Первозданная Сила.
— С вами, равная Небу, тяжело говорить. Скажите ещё хотя бы слово.
— Ах! — отвечала Первозданная Сила. — Пестуйте своё сердце, пребывайте в недеянии, и вещи всё свершат сами по себе. Отриньте своё тело, отбросьте своё разумение, основанное на зрении и слухе, забудьте и о людях, и о вещах, слейтесь с беспредельным, освободите своё сердце, отпустите на волю свой дух, исчезните, словно в вас не стало души. «Всё сущее сменяет друг друга в неисчерпаемом многообразии, и каждая вещь возвращается к истоку, возвращается к истоку!» Пусть не останется в вас ни грана знания, погрузитесь в бездонный хаос и существуйте так вовеки. Если ж будете пытаться это понять, отдалитесь от этого. Не спрашивайте же его имени, не допытывайтесь его свойств, и всё сущее будет рождаться само собой.
— Вы, равная Небу, открыли мне совершенство, наставили меня безмолвием, — сказал Облачный Полководец.
С этими словами он дважды поклонился до земли, попрощался и полетел дальше.

7. Долг и судьба
Правитель удела Шэ Гун Цзыгао, собираясь отправиться в царство Ци, спросил у Конфуция:
— Поручение, которое дал мне мой повелитель, чрезвычайно ответственное, в царстве Ци послов принимают с почётом, но только очень уж медлят с ответом. Даже простолюдина поторапливать — труд неблагодарный, что же говорить о владыке царства? Я очень этим обеспокоен. Вы как-то сказали мне: «Немного сыщется в этой жизни дел, больших и малых, которые не побуждали бы нас добиваться успеха. Если мы не добьёмся успеха, нас накажут люди, а если добьёмся, нас накажут стихии. Только человек, преисполненный целомудрия, способен избежать неблагоприятных последствий и в том случае, когда он добивается успеха, и в том случае, когда не добивается». Что касается меня, то я питаюсь простой пищей, и на кухне в моём доме нет недовольных. Но нынче я, получив приказание утром, пью ледяную воду вечером, и вот у меня уже поднялся жар. Ещё не приступив к делам, я уже страдаю от «кары сил Инь и Ян», а если моё предприятие завершится неудачей, не избежать мне и «кары людей», а она ещё страшней. Я, видно, не в состоянии выполнять свои обязанности подданного, молю вас дать мне совет.
Конфуций ответил:
— В мире для каждого из нас есть два великих правила: одно из них — судьба, другое — долг. Любовь детей к родителям — это судьба, её невозможно вырвать из сердца. Служение подданного правителю — это долг, и, что бы ни случилось с подданным, он не может без государя. Правила, которые невозможно обойти в этом мире, я называю великими. Вот почему в служении родителям извечная вершина сыновней любви — покойно жить с отцом-матерью. В служении государю вершина преданности — хладнокровно выполнять поручения. А в служении собственному сердцу высшая заслуга — покойно принимать судьбу, не давая воли огорчениям и радостям и зная, что иного пути нет. В служении сына или подданного есть нечто такое, чего нельзя избежать. Если делать лишь то, чего требуют обстоятельства, забывая о себе, разве потребуется вам убеждать себя, что лучше сохранить свою жизнь, чем умереть? Вот как вы должны поступать.
Позвольте мне напомнить вам кое-что из того, что я понял в этой жизни. В общении с ближними мы должны доверять им и сами внушать доверие. В общении же с чужими людьми мы должны убеждать в своей преданности при помощи слов, и кто-то должен эти слова передавать. А на свете нет ничего труднее, чем передавать речи сторон, которые друг другом довольны или, наоборот, недовольны. В первом случае непременно будет слишком много восторгов, а во втором — слишком много упрёков. Но всякое преувеличение есть пустословие, а пустословие не породит доверия. Если же нет доверия, то и человек, доносящий эти речи до государя, вовек не добьётся успеха. А потому существует правило, гласящее: «Если ты сообщаешь только то, что есть на самом деле, и не говоришь ничего лишнего, ты едва ли подвергнешь себя опасности».
И заметьте ещё: те, кто состязается в каком-либо искусстве, сначала стараются как можно лучше показать себя, потом становятся скрытными, а в самый разгар состязания пускаются на разные хитрости. Участники торжественного пира поначалу держатся церемонно, потом перестают соблюдать приличия, а в разгар пиршества веселятся до непристойности. То же самое случается во всех делах: начинают сдержанно, а заканчивают развязно. И то, что поначалу кажется нам делом простым, под конец уже нам неподвластно.
Речи наши — как ветер и волны. Дела наши их подтверждают или опровергают. Ветру и волнам легко прийти в движение. И так же легко наши поступки могут навлечь на нас беду. Следовательно, гнев, угрожающий нам, порождается не иначе как лукавыми речами и пристрастными суждениями.
Когда зверь чует свою смерть, он исступлённо кричит, собрав воедино все свои силы, так что крик его проникает прямо в сердце охотника и пробуждает в нём такой же яростный отклик. Если чересчур настаивать на своей правоте, собеседник обязательно будет спорить с вами, даже сам не зная почему. Если он не понимает даже того, что побудило его поступить так, как он может знать, чем закончится беседа? Вот почему существует правило, гласящее: «Не пренебрегай указаниями, не домогайся успеха, во всём блюди меру».
Пренебрегать указаниями и домогаться успеха — значит подвергать себя опасности. Блестящий успех требует времени, а дело, закончившееся провалом, уже невозможно поправить. Так можете ли вы позволить себе быть неосмотрительными?
И последнее: привольно странствовать сердцем, пользуясь вещами, как колесницей, и взращивать в себе Срединное, доверяясь неизбежному, — вот предел нашего совершенства. Как же можно ожидать вознаграждения за то, что мы сделали? В жизни нет ничего важнее, чем исполнить предначертанное. И ничего более трудного.


8. Достойность Небесной власти
Учителя Яо звали Сюй Ю, учителя Сюй Ю звали Беззубым, а учителя Беззубого звали Ван Ни.
Вот однажды Яо спросил у Сюй Ю:
— Можно ли Беззубого облечь Небесной властью? Я попрошу Ван Ни передать ему это предложение.
— Вручать ему бразды правления в Поднебесной опасно! — ответил Сюй Ю. — Ведь Беззубый сообразителен и умудрён знанием — прочие с ним не сравнятся. Если человеческое в нём восполнить небесным, он сможет запретить преступления, но не сможет понять, из чего преступления проистекают. Как же можно облечь такого Небесной властью? Он будет полагаться лишь на человеческое и отринет небесное, будет поступать по собственному разумению и идти наперекор другим. А ещё он чтит знания, а в поступках скор, как огонь. Однако же он привязан к обстоятельствам, любит смотреть по сторонам и получать одобрение толпы, переменчив и не имеет постоянства в помыслах. Разве достоин он Небесной власти? Хотя у него есть свой род и предки, и он может быть отцом многих, ему не под силу быть отцом отца многих. Поистине, он породит смуту в мире. Поставь его лицом на север — навлечёт бедствие. Посади его лицом на юг — станет разбойником!

9. Каждый на своём месте
Когда-то царь Яо, уступая Поднебесный мир отшельнику Сюй Ю, говорил:
— Коль на небе светят солнце и луна, может ли огонь лучины сравниться с их сиянием? И не напрасный ли труд поливать всходы, когда идёт дождь? Займите, уважаемый, моё место, и в Поднебесной воцарится покой. Я же, как сам вижу, в государи не гожусь. Так соблаговолите же принять от меня во владение сей мир.
На это Сюй Ю ответил:
— Под вашей властью Поднебесная благоденствует, для чего же мне менять вас на троне? Ради громкого имени? Но имя перед сутью вещей — всё равно что гость перед хозяином. Так неужели мне следует занять место гостя? Птица, вьющая гнездо в лесу, довольствуется одной веткой. Полевая мышь, пришедшая на водопой к реке, выпьет воды ровно столько, сколько вместит её брюхо. Возвращайтесь же, уважаемый, туда, откуда пришли, и будьте покойны. А мне Поднебесный мир ни к чему. И потом: даже если у повара на кухне нет порядка, хозяин дома и распорядитель церемоний не встанут вместо него к кухонному столу.

10. Как управлять Поднебесной?
Корень Небес скитался к югу от горы Инь и пришёл на берег реки Ляошуй. Там ему встретился Безымянный человек, и тогда он спросил его:
— Позвольте поинтересоваться, как нужно управлять Поднебесным миром?
— Поди прочь, низкое ты создание! Зачем ты спрашиваешь меня о таком скучном деле? — ответил Безымянный. — Я как раз собираюсь стать другом Творца всего сущего, а когда мне и это наскучит, сяду верхом на Птицу Пустоты, умчусь за шесть пределов вселенной и буду гулять по Деревне, которой нигде нет, поселюсь в Пустыне Безбрежных просторов. Зачем смущать мою душу вопросами о таком ничтожном деле, как управление Поднебесной?
Всё же Корень Небес повторил свой вопрос, и тогда Безымянный ответил:
— Да погрузится твоё сердце в пресно-безвкусное. Да сольётся твой дух с бесформенным. Следуй естеству всех вещей и не имей в себе ничего личного. Вот тогда в Поднебесной будет порядок.

-- 05 май 2014, 11:13 --

11. Кара небес
В царстве Лу жил человек с одной ногой, звали его Шушань-Беспалый. Однажды он приковылял к Конфуцию, чтобы поговорить с ним.
— Прежде ты был неосторожен, — сказал Конфуций. — После постигшего тебя несчастья, зачем тебе искать встречи со мной?
— Я не был осмотрителен и легкомысленно относился к самому себе, оттого и лишился ноги, — ответил Беспалый. — Однако ж всё ценное, что было в моей ноге, и сегодня присутствует во мне, вот почему я пуще всего забочусь о том, чтобы сохранить себя в целости. На свете нет ничего, что не находилось бы под небом и на земле. Я относился к вам, учитель, как к Небу и Земле. Откуда мне было знать, что вы отнесетёсь ко мне с такой неприязнью?
— Я был груб с вами, уважаемый, — сказал Конфуций. — Отчего же вы не входите в мой дом? Дозвольте мне наставить вас в том, что мне довелось узнать самому.
Когда Беспалый ушёл, Конфуций сказал:
— Ученики мои, будьте прилежны. Этот Беспалый в наказание лишился ноги, но и теперь ещё посвящает свою жизнь учению, дабы исправить прежние ошибки. Что же говорить о том, кто сохраняет свою добродетель в неприкосновенности?
А Беспалый сказал Лао Даню (Лао-цзы):
— Конфуций стремится к совершенству, но ещё не достиг желаемого, не так ли? Для чего ему понадобилось приходить к вам и просить у вас наставлений? (По преданию, Конфуций в молодые годы встречался с патриархом даосской традиции и расспрашивал его о древних ритуалах. Прим. В.В. Малявина). Видно, ему всё ещё хочется снискать славу удивительного и необыкновенного человека. Ему неведомо, что человек, достигший совершенства, смотрит на такую славу как на оковы и путы.
— Почему бы не заставить его понять, что смерть и жизнь — как один поток, а возможное и невозможное — как бусинки на одной нити? Неужто нельзя высвободить его из пут и оков? — спросил Лао Дань.
— Как можно сделать свободным того, кого постигла кара Небес? — отвечал Беспалый.
(Принято считать, что «небесной карой» для Конфуция была его заинтересованность в мирских делах).

12. Клеймо человечности и справедливости
Иэр-цзы пришёл к Сюй Ю.
Сюй Ю спросил:
— Каким богатством одарил тебя Яо?
Иэр-цзы ответил:
— Яо сказал мне: «Ты должен со всем тщанием претворять человечность и справедливость и выявлять истинное и ложное.
— Тогда зачем ты пришёл сюда? — сказал в ответ Сюй Ю. — Если Яо уже выжег на тебе клеймо человечности и справедливости и искалечил тебя разговорами об истинном и ложном, как можешь ты странствовать на дорогах, где гуляют беспечно и ходят как попало?
— И всё-таки я хотел бы отправиться в те края, — сказал Иэр-цзы.
— Нет, у тебя ничего не выйдет, — ответил Сюй Ю. — Слепцу не объяснишь очарование ресниц и щёчек красавицы, люди с бельмом на глазу не оценят достоинства парадных одежд из жёлтого и зелёного шёлка.
— Учжуан лишился своей красоты, Цзюйлян лишился своей силы. Жёлтый Владыка растерял свою мудрость. Всё сущее претерпевает изменения. Как знать, не захочет ли Творец всего сущего стереть с меня моё клеймо и устранить моё увечье, чтобы я снова стал цел и невредим и смог последовать за вами. Разве не так, учитель?
— Гм, почему бы и нет?..

13. Мудрость или Путь
Цзы-Куй из Южного предместья спросил Женщину Цзюй:
— Вам уже много лет, но выглядите вы ещё совсем юной, почему?
— Я узнала Путь, — ответила Женщина Цзюй.
— Можно ли научиться Пути? — спросил Цзы-Куй.
— О нет, нельзя. Ты для этого не годишься. Знавала я одного человека по имени Булян И. Вот он обладал способностями истинного мудреца, но не знал, как идти праведным Путём. А я знаю, как идти праведным Путём, но не обладаю способностями мудрого. Я попыталась обучить его Пути, ведь он и в самом деле мог стать настоящим мудрецом. В конце концов, совсем нетрудно разъяснить путь мудрого тому, кто наделён способностями мудреца. Я стала оберегать его, чтобы истина ему открылась, и через три дня он смог быть вне Поднебесной. Когда он научился быть вне Поднебесной, я снова поберегла его, и через семь дней он научился быть вне вещей. После того, как он смог быть вне вещей, я снова поберегла его, и спустя девять дней он смог быть вне жизни. А, научившись быть вне жизни, он в сердце своём стал как «ясная заря». Став в сердце своём «ясной зарёй», он смог прозреть Одинокое. А, прозревши в себе Одинокое, он смог быть вне прошлого и настоящего. Превзойдя различие между прошлым и настоящим, он смог войти туда, где нет ни рождения, ни смерти. Ибо то, что убивает живое, само не ведает смерти, а то, что рождает живое, само не живет. Что же это такое? Следует за всем, что уходит, и привечает всё, что приходит, всё может разрушить, всё может создать. Поэтому называют его «покоем среди волнения». «Покой среди волнения» — это значит: всё достигает завершенности через непрестанное волнение жизни.
— Откуда же вы всё это узнали? — спросил Цзы-Куй.
Женщина Цзюй ответила:
— Я восприняла это от Сына писца, Сын писца воспринял это от Внука чтеца, Внук чтеца перенял это от Ясного Взора, Ясный Взор перенял это от Чуткого Слуха, Чуткий Слух перенял это от Неутомимого Труженика, Неутомимый Труженик перенял это от Сладкоголосого, Сладкоголосый перенял это от Глубочайшего Мрака, Глубочайший Мрак воспринял это от Величественного Простора, а Величественный Простор перенял это от Сомнительного Начала.

14. Наведение порядка
Янь Хой пришёл к Конфуцию и попросил разрешения отъехать.
— Куда же ты направляешься? — спросил Конфуций.
— Я еду в царство Вэй, — ответил Янь Хой.
— А что ты будешь там делать?
— Я слышал, что правитель Вэй молод летами и безрассуден в поступках. Он не заботится о благе государства и не замечает своих промахов. Столь низко ценит он человеческую жизнь, что в его владениях громоздятся горы трупов, а народ доведён до отчаяния. Я помню, учитель, ваши слова: «Не беспокойтесь о тех царствах, где есть порядок. Идите туда, где порядка нет. У ворот дома, где живёт врач, много больных». Я хочу как-нибудь применить на деле то, чему вы меня учили, и навести порядок в том несчастном царстве.
— Ах, вот как? — отозвался Конфуций. — Боюсь, ты спешишь навстречу собственной гибели. Великий Путь не терпит смятения, ибо, когда умы наши охвачены смятением, истина дробится, а когда истина раздроблена, люди охвачены тревогой. Если же ты не можешь одолеть тревогу в своей душе, ты никогда не станешь свободным. Совершенные люди древности учили других лишь тому, в чём сами находили прочную опору. А пока ты сам не обрёл такую опору в себе, как можешь ты браться за воспитание надменного владыки? Да и понимаешь ли ты, что источник нашей власти над людьми есть также подлинный исток нашего знания? Власть над людьми находит выражение в славе, знание же рождается из соперничества. Приобрести имя — значит, победить в борьбе, и знание есть орудие этой борьбы. И то и другое — вещи вредные, они не сделают нас лучше. Ещё нужно сказать тебе, что обладать выдающимися способностями, безупречной честностью, но не видеть, что таится в душе другого, не стремиться к славе, не понимать человеческого сердца и в то же время проповедовать добро, справедливость и благородные деяния перед жестокосердным государем — значит, показать свою красоту, обнажая уродство другого. Поистине, такого человека следовало бы назвать «ходячим несчастьем». А тому, кто доставляет неудовольствие другим, люди, конечно, тоже будут стараться навредить. Боюсь, не избежать тебе нападок света! И ещё: если уж правитель Вэй так любит умных и достойных мужей и ненавидит людей ничтожных, какой смысл тебе доказывать, что ты человек незаурядный? Уж лучше тебе не вступать в спор с державным владыкой, ведь государь наверняка станет придираться к твоим недостаткам и выставлять напоказ собственные достоинства.
Твой взор он помутит.
Твою гордость он смирит.
Твои уста он замкнёт.
Твою гордость он убьёт.
И даст тебе другое сердце.
Тогда придётся тебе «огнём тушить огонь, водой заливать воду». Вот что называется «и было плохо, а стало хуже некуда»! Если ты уступишь ему с самого начала, будешь угождать ему потом до конца своих дней. А тогда он едва ли будет прислушиваться к твоим восторженным речам, и, значит, рано или поздно не миновать тебе плахи.
Ещё хочу тебе сказать вот что. В старину царь Цзе казнил Гуань Лунфэна, а царь Чжоу казнил Биганя. Оба казнённых были людьми безупречного поведения, пёкшимися о благе людей. А вышло так, что вследствие их добронравного поведения повелители решили избавиться от них. И, кроме того, это были люди, мечтавшие о славе. Когда-то Яо пошёл войной на владения Цзун, Чжи и Сюао, а Юй напал на удел Юху, и эти царства были обращены в пустыню, а их правители сложили головы на плахе. Не было конца грабежам и казням, нет предела и жажде побед. А всё потому, что люди эти искали славы. Не говори мне, что ты никогда не слышал о них! Даже мудрейший из людей может соблазниться славой, что же говорить о таких, как ты? Однако же, кажется, ты хочешь что-то сказать мне — так говори же!
Янь Хой сказал:
— Хорошо ли быть осторожным и бесстрастным в своих намерениях, а в делах — прилежным и последовательным?
Конфуций отвечал:
— О нет, это никуда не годится! Правитель Вэй не умеет сдерживать свои страсти, и в душе у него нет равновесия. Обыкновенные люди, конечно, не смеют уклониться от встречи с ним и стараются спрятать своё беспокойство и страх под покровом спокойствия. В них не родится даже того, что называют «благотворным влиянием, растущим день ото дня», — что же говорить о великой силе добродетели? А он будет стоять на своём и не захочет меняться. По видимости он может соглашаться с тобой, но в душе не будет с тобой считаться. Что же тут хорошего?
— Коли так, — сказал Янь Хой, — я буду прям внутри и податлив снаружи, я буду верен своим убеждениям, уступая царской воле. Как человек «прямой внутри», я буду послушником Неба. Тот, кто становится послушником Неба, знает, что Сын Неба и он сам — дети Неба, и что он один умеет говорить от себя как бы без умысла, — так что иной раз людям его речи нравятся, а иной раз — нет. В мире к таким людям относятся как к детям. Вот что я называю «быть послушником Неба». Тот же, кто «податлив снаружи», будет послушником человека. Держать в руках ритуальную табличку, падать на колени и простираться ниц, — так ведёт себя подданный. Все люди так поступают, отчего и мне не поступать так же? Делая то, что и другие делают, я никому не дам повода быть недружелюбным ко мне. Вот что я называю «быть послушником человека». Храня верность своим убеждениям и покоряясь царской воле, я буду послушником древних. Правдивые слова, будь то распоряжения или назидания, восходят к древним, и сам я за них не в ответе. В таком случае я могу быть прям, не рискуя собой. Вот что я называю «быть послушником древних». Годится ли такое поведение?
— Никуда не годится! — отвечал Конфуций.— Планы хитроумные, да осуществить их трудно. Будь проще, и тогда, даже не выделяясь большим умом, ты избежишь беды. Однако же на этом следует остановиться. Своего повелителя тебе всё равно не переделать. Ты со своими планами чересчур уповаешь на свой ум.
— Мне больше нечего сказать, — промолвил Янь Хой. — Прошу вас, учитель, дать мне совет.
— Постись, и я скажу тебе,— отвечал Конфуций. — Действовать по собственному разумению — не слишком ли это легко? А тот, кто предпочитает лёгкие пути, не узреет Небесного Сияния.
— Я живу бедно и вот уже несколько месяцев не пью вина и не ем мяса. Можно ли считать, что я постился?
— Так постятся перед торжественным жертвоприношением, я же говорю о посте сердца.
— Осмелюсь спросить, что такое пост сердца?
— Сделай единой свою волю: не слушай ушами, а слушай сердцем, не слушай сердцем, а слушай духовными токами. В слушании остановись на том, что слышишь, в сознании остановись на том, о чём думается. Пусть жизненный дух в тебе пребудет пустым и непроизвольно откликается внешним вещам. Путь сходится в пустоте. Пустота есть пост сердца.
— Пока я, Хой, ещё не постиг своего истинного бытия, я и в самом деле буду Хоем, — сказал Янь Хой.— Когда же я постигну своё истинное бытиё, я ещё не буду Хоем. Не это ли значит «сделать себя пустым»?
— Именно так! — отвечал Конфуций. — Вот что я тебе скажу: войди в его ограду и гуляй в ней свободно, но не забивай себе голову мыслями о славе. Когда тебя слушают, пой свою песню, когда тебя не слушают, умолкни. Не объявляй о своих убеждениях, не имей никаких девизов. Умей жить неизбежным, и в этом обрети для себя всё в себя вмещающий дом. Тогда ты будешь близок к правде. Легко ходить, не оставляя следов. Трудно ходить, не касаясь земли. Деяниям прислужников человека легко подражать, свершениям прислужников Неба подражать трудно. Ты знаешь, что можно летать с помощью крыльев. Ты ещё не знаешь, что можно летать, даже не имея крыльев. Ты знаешь, что можно знанием добывать знание, но ещё не знаешь, что можно благодаря незнанию стяжать знание.
Вглядись же в тот сокровенный чертог: из пустой залы исходит ослепительный свет. Счастье приносит освобождение от желания освободиться. Пока же ты не придёшь к этому концу, ты будешь мчаться галопом, даже восседая неподвижно. Если твои уши и глаза будут внимать внутреннему и ты отрешишься от умствования, к тебе стекутся даже божества и духи, что уж говорить о людях! Вот что такое превращение всей тьмы вещей! Юй и Шунь здесь обретали тот узел, в котором сходятся все нити. Фу Си и Цзи Цзюй на этом прекратили свои странствия, ну, а простым людям и подавно надлежит здесь остановиться!

15. Нашедший Чёрную Жемчужину
Прогуливаясь к северу от Красных вод, Жёлтый Владыка взошёл на гору Куньлунь и оттуда обозрел южные пределы мира. Возвращаясь обратно, он потерял Чёрную Жемчужину (истину Пути). Он послал на поиски жемчужины Знание, но Знание не смогло её найти. Тогда он послал Зоркое Око, и оно тоже её не нашло. Он послал Сметливого, но и тот не нашёл жемчужины. Наконец, он послал Являющего Отсутствие, и тот жемчужину нашёл.
— Как чудесно, — воскликнул Жёлтый Владыка, — что нашёл жемчужину именно Являющий Отсутствие!

16. Неправедная власть
Цзяньу повстречал безумца Цзе Юя.
— Что сказало тебе Полуденное Начало? — спросил безумец Цзе Юй.
— Оно сказало мне, что государь среди людей сам устанавливает законы, правила, положения и образцы, и никто из смертных не отваживается пренебрегать ими и не изменяться к лучшему благодаря им, — ответил Цзяньу.
— Такова неправедная власть, — сказал безумец Юй. — Управлять Поднебесной таким образом — всё равно что переходить вброд океан, долбить долотом реку, учить комаров летать строем или нести гору на спине. Когда мудрый берётся за государственное дело, разве он станет управлять внешним? Он сначала выправляет себя, а уже потом действует и делает лишь то, что может сделать безупречно. Ведь и птицы летают высоко, чтобы быть недосягаемыми для стрелы, а полевая мышь роет себе нору под священным холмом как можно глубже, чтобы никто не мог добраться до неё и выгнать оттуда. Неужели люди глупее этих крошечных существ?

17. О пользе и заботах
Хуэй-цзы сказал Чжуан-цзы:
— У меня во дворе есть большое дерево, люди зовут его Деревом Небес. Его ствол такой кривой, что к нему не приставишь отвес. Его ветви так извилисты, что к ним не приладишь угольник. Поставь его у дороги — и ни один плотник не взглянет на него. Так и слова твои: велики они, да нет от них проку, оттого люди не прислушиваются к ним.
Чжуан-цзы ответил:
— Не доводилось ли тебе видеть, как выслеживает добычу дикая кошка? Она ползёт, готовая каждый миг броситься направо и налево, вверх и вниз, но вдруг попадает в ловушку и гибнет в силках. А вот як: огромен, как застилающая полнеба туча, но при своих размерах не может поймать даже мыши.
Ты говоришь, что от твоего дерева пользы нет. Ну так посади его на просторе Небывалой Страны, водрузи его в краю Беспредельного Простора, да и гуляй вокруг него в своё удовольствие, не утруждая себя заботами, отдыхай под ним безмятежно, предаваясь приятным мечтаниям. Там его не срубит топор, и ничто не причинит урона. Коли нельзя найти пользы, откуда взяться заботам?

18. Поведение с убийцей
Когда Янь Хэ назначили воспитателем наследника престола при дворе вэйского царя Лин-гуна, он спросил у Цюй Боюя:
— Представим себе, что рядом с нами живёт человек, которого Небо наделило страстью к убийствам. Если я в его присутствии буду вести себя несдержанно, я подвергну опасности моё царство, а если я буду сдержан, то подвергну опасности самого себя. Ума у него хватает лишь на то, чтобы знать промахи других, но он не догадывается о настоящих причинах этих промахов. Как мне быть с таким человеком?
Цюй Боюй ответил:
— Как хорошо ты спросил! Будь всегда осторожен, будь внимателен! Будь безупречен в своём поведении. В поступках наших главное — быть своевременным, в чувствах наших главное — пребывать в согласии. Правда, и то, и другое порождает свои трудности. Когда ты действуешь своевременно, ты всё же не хочешь оказаться втянутым в мирские дела, а когда ты пребываешь в согласии, ты не хочешь, чтобы мир в твоём сердце выскользнул наружу. Если ты окажешься втянутым в мирские дела, тебя захлестнут раздоры и гибельные страсти. Если ты позволишь душевной гармонии выскользнуть наружу, она обернётся пошлой славой и лукавством.
Если он хочет поиграть с рёбенком, играй вместе с ним. Если он хочет скакать по полям, скачи вместе с ним. Если он хочет плавать по глади вод, плыви вместе с ним. Постигай досконально его нрав и следуй в нём тому, что не имеет в себе порчи. Разве не приходилось тебе видеть богомола? Яростно стучит он лапками перед катящейся на него повозкой, не ведая о том, что не выдержать ему тяжести колёс. А всё потому, что у него слишком благородный характер. Будь же осторожен, будь внимателен! Если ты обнажишь перед ним те качества, которыми любой мог бы гордиться, ты не продержишься долго.
Разве ты не знаешь, как поступают люди, укрощающие тигров? Они не дают тиграм живых животных, ибо тигры свирепеют, убивая их. Не дают тиграм и целых туш животных, ибо тигры свирепеют, раздирая эти туши на части. Зная, когда тигры голодны, а когда сыты, они умеют укрощать их ярость. Тигры — существа другого рода, нежели люди, но и они ласкаются к тому, кто их кормит. Так получается оттого, что человек угождает их природным наклонностям. Если же они свирепы, то потому лишь, что человек идёт против их природы.
Наездник, души не чающий в своём коне, будет смиренно собирать навоз и мочу своего любимца. Но если на коня сядет комар и хозяин невзначай прихлопнет его, конь взбрыкнёт копытами и, глядишь, проломит своему хозяину череп. Какими бы добрыми ни были намерения хозяина коня, исход этого происшествия был бы самый печальный.
Так можно ли не быть осторожным в этой жизни?

19. Подобие вещей
Беззубый спросил у Ван Ни:
— Знаете ли вы, в чём вещи подобны друг другу?
— Как я могу это знать? — ответил Ван Ни.
— Знаете ли вы то, что вы не знаете?
— Как я могу это знать?
— Стало быть, никто ничего не знает?
— Как я могу это знать? Однако же попробую объясниться: откуда вы знаете, что нечто, именуемое мною знанием, не является незнанием? И откуда вы знаете, что нечто, именуемое мною незнанием, не является на самом деле знанием? Позвольте теперь спросить: если человек переночует на сырой земле, у него заболит поясница и отнимется полтела. А вот случится ли такое с лосем? Если человек поселится на дереве, он будет постоянно дрожать от страха, а вот так ли будет чувствовать себя обезьяна? Кто же из этих троих знает, где лучше жить? Люди едят мясо домашних животных, олени питаются травой, сороконожки лакомятся червячками, а совы охотятся за мышами. Кому из этих четырёх ведом истинный вкус пищи? Обезьяны брачуются с обезьянами, олени дружат с лосями, угри играют с рыбками. Мао Цян и госпожа Ли слыли первыми красавицами среди людей, но рыбы, завидев их, тотчас уплыли бы в глубину, а птицы, завидев их, взметнулись бы в небеса. А если бы их увидели олени, то с испугу убежали бы в лес. Кто же среди них знает, что такое истинная красота? По моему разумению, правила доброго поведения, суждения об истине и лжи запутаны и невнятны. Мне в них не разобраться.
Беззубый спросил:
— Если вы не можете отличить пользу от вреда, то уж совершенный человек, несомненно, знает это различие, не так ли?
Ван Ни ответил:
— Совершенный человек живёт духовным! Даже если загорятся великие болота, он не почувствует жары. Даже если замёрзнут великие реки, ему не будет холодно. Даже если молнии расколют великие горы, ураганы поднимут на море волны до самого неба, он не поддастся страху. Такой человек странствует с облаками и туманами, ездит верхом на солнце и луне и уносится в своих скитаниях за пределы четырёх морей. Ни жизнь, ни смерть ничего в нём не меняют, тем паче мысли о пользе и вреде.


20. Полнота жизненных свойств
В царстве Лу жил человек по имени Ван Тай, у которого в наказание отсекли ногу, но учеников у него было не меньше, чем у самого Конфуция. Чан Цзи спросил у Конфуция:
— Ван Таю в наказание отсекли ногу, а его ученики не уступают числом людям вашей школы. Встав во весь рост, он не даёт наставлений. Сидя на полу, он не ведёт бесед, но всякий, кто приходит к нему пустым, уходит наполненным. Видно, он и в самом деле несёт людям бессловесное учение, и, хотя тело его ущербно, сердце его совершенно. Что же он за человек?
— Этот человек — настоящий мудрец! — ответил Конфуций. — Если бы не разные неотложные дела, я бы уже давно пошёл к нему за наукой. И уж если мне не зазорно учиться у него, то что же говорить о менее достойных людях? Я не то что наше царство Лу — весь Поднебесный мир приведу к нему в ученики!
— Если даже с одной ногой этот человек превосходит вас, учитель, он в самом деле должен быть мужем редкостного величия. А если так, то и ум его должен быть каким-то необыкновенным, верно?
— И жизнь и смерть воистину велики, но череда смертей и жизней в этом мире ничего не трогает в нём. Даже если обвалится небо и обрушится земля, он не погибнет. Он постиг подлинность жизни и не влечётся за другими. Он позволяет свершиться всем жизненным превращениям и оберегает их общий исток.
— Что это значит? — спросил Чан Цзи.
— Если смотреть на вещи, руководствуясь различиями между ними, печень и селезёнка будут так же отличаться друг от друга, как царство Чу от царства Юэ. А если смотреть на вещи, руководствуясь их сходством, мы увидим, что всё в мире едино. Такой человек даже не знает, чем различаются между собой глаза и уши, и привольно странствует сердцем в высшем согласии, которое проистекает из полноты жизненных свойств. Он видит то, что приводит все вещи к единству, и потому ни в одной из них не видит никакого недостатка. Для него лишиться ноги — всё равно что стряхнуть с себя комочек грязи.
Чан Цзи сказал:
— Он живёт сам по себе и знание своё употребляет на постижение собственного сердца, а сердцем своим постигает своё Неизменное сердце. Отчего же другие люди тянутся к нему?
— Мы не можем смотреться в текучие воды и видим свой образ лишь в стоячей воде. Только покой может успокоить всё, что способно покоиться. Среди всего, что произрастает на земле, лишь сосны и кипарисы живут по истине, ибо они не сбрасывают зелёного убора даже в зимнюю пору. Среди тех, кто имел повеление от Неба, только Яо и Шунь жили по истине, ибо тот, кто живёт по истине сам, сделает истинной жизнь других людей. А приверженность человека Изначальному доказывается отсутствием страха. Храбрый воин выступит в одиночку против целого войска, и если такое может совершить даже человек, мечтающий о мирской славе, такое тем более под силу тому, кто видит Небо и Землю своим домом, всю тьму вещей — своей кладовой, собственное тело — убежищем, а глаза и уши — зеркалом видимого и слышимого; кто возводит всё, что знает, к единому и обладает вечно живым сердцем! Такой человек сам выберет себе день, когда вознесётся в облака. И пусть другие по своей воле идут за ним — он не станет вникать в чужие дела.


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 

Часовой пояс: UTC + 3 часа [ Летнее время ]



 Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  
 
cron